Надеюсь, приехав сюда, Валера не рассчитывал, что я сделаю вид, будто ничего не было. Щадить его чувства я не собираюсь, впрочем, как и прикладывать побольней. Это в шестнадцать я мечтала о том, как однажды, проезжая мимо на белом мерседесе, окачу бомжующего Валерку водой из лужи. Но с тех пор я и думать о нем забыла. Верх взяла врожденная витальность. Такой уж я человек – не могу долго злиться, подпитывать негатив или тонуть в жалости к себе любимой. Это все может не на шутку увлечь. А я не хочу, чтобы один неприятный эпизод из юности перечеркнул мою жизнь, превратив меня в угрюмую, исходящую желчью по любому поводу тетку.
Жду, пока подоспевший официант расставит наши напитки. Обхватываю чашку ладонями. Жар проникает под кожу, согревая там, где бессилен плед.
– Ну, потом-то ты могла…
– Не могла, Валера. Мне ребенка нужно было на что-то содержать. Кстати, тортики я тоже начала печь не от безделья. Я искала, как заработать, сидя дома.
Валерка делает вид, что смущен.
– Ты права, нехорошо тогда вышло. Твои претензии понятны.
Открыв рот, гляжу на этого чудака.
– У меня нет к тебе претензий, Валера.
– Я на первом курсе учился. На платном! Сам едва выживал. Ты же знаешь, как мои родители горбатились, чтобы я мог окончить универ.
– Ну, ты окончил, как я понимаю? Слышала, неплохо устроился.
Да, Валерка не стал бомжом. Ну и хорошо. Я не желаю ему зла на самом деле, хотя, конечно, это могло бы добавить нашей встрече эпичности. А так – ни то ни се. Сидим, чаек попиваем.
– В конце концов, Сар, ты же сама не захотела со мной встречаться. Чего тебя перемкнуло-то?
Утро перестает быть томным. Глубоко дышу, пока официант раскладывает на столе приборы и ставит тарелку с завтраком. Аппетита нет. Но лучше уж я воткну нож в круассан, чем Валерке в глаз, не так ли?
– Мне показалось не очень хорошей идеей встречаться с насильником.
– Господи, ты до сих пор настаиваешь на этой истории? Сара, брось. Твоей мамы-церберши здесь нет.
– При чем здесь моя мама? – чувствую, как мышцы моего лица вытягиваются.
– Послушай, я понимаю, почему ты попыталась выставить ту ситуацию в ее глазах именно так. Но зачем тебе делать это сейчас?
– Ты не в себе? Валер, я вырывалась! Более того, я отчетливо сказала, что не хочу продолжать.
– Хм… Мне кажется, ты все перекрутила, Сара. Я запомнил это иначе.
– Я не говорила тебе «нет»? – сощуриваюсь.
– Да, но это ведь часть игры.
– А то, что я тебя пыталась оттолкнуть, тоже игрой было? Впрочем, ладно. Сейчас это не имеет значения.
– Я не помню, чтобы ты меня отталкивала.
– Очень удобная у тебя память.
– Сара, я не пытаюсь обвинить тебя во лжи. Скорее допускаю, что придумав эту легенду для матери, ты сама в нее поверила с течением времени…
– А может, тут как раз наоборот, а, Валер? Может, это твой мозг произвел подмену, не в силах смириться с осознанием того, что по тебе тюрьма плачет?
– Разве я тебя тащил в ту спальню? Или, может, одежду сдирал силой?
Кофточку я сама сняла. Уже тогда под давлением. А что было дальше… Пффф… Не хочу вспоминать.
– Ты должен был остановиться, когда я сказала «нет». Неважно, на каком этапе.
Валерка поджимает губы и отворачивается к окну, барабаня по столу пальцами. Ну, хоть не извиняется. Это честней. Какое-то время я ем в тишине. Он пьет кофе.
– Я приехал, потому что хочу познакомиться с сыном.
Кусок колбасы встает поперек горла. Я громко закашливаюсь. Слезы фонтанами брызжут из глаз. С трудом отдышавшись, хватаю чашку с чаем и делаю несколько глотков.
– А почему сейчас? Можно было дождаться, когда он выйдет на пенсию.
– Сара… – морщится Валера, – я, конечно, понимаю твои претензии. Они даже в чем-то оправданы…
– В чем-то? – усмехаюсь. Нет, он точно блаженный. Даже разозлиться как следует не получается.
– Хорошо. Во всем. Но мне было восемнадцать!
– Да-да, и ты сам учился на платном. Я помню.
– Я был незрел. С возрастом все стало видеться иначе.
– Дай угадаю! Ты разглядел открывающиеся перед моим сыном перспективы?
– Ну какие перспективы?
– Конечно же, финансовые.
– За кого ты меня принимаешь? Впрочем, не отвечай… Кстати, я тоже в детстве занимался борьбой.
Немыслимо. Уж не намекает ли этот червяк на то, что мы его генам обязаны?
– Так, Валер, мне нужно возвращаться к работе, если у тебя все… – Я встаю как раз тогда, когда он перехватывает мою руку. Растерявшись, вообще не понимаю, что делать дальше. Вырываться? Как-то по-детски.
Колокольчик на двери звякает. Я оборачиваюсь и с облегчением выдыхаю. Бекетов!
– Извини, это ко мне, – с чистой совестью выскакиваю из-за стола. – Привет!
– Это че за хмырь? – выдает Сергей вместо приветствия. – Какого хера ты с ним любезничаешь?
И такая от него ярость исходит, что у меня на затылке приподнимаются волосы.
– А ты… какого хера со мной так разговариваешь?
– Сара!
– Я отвечу на твои вопросы, когда ты сменишь тон.
– Я спросил!
Руки чуть дрожат. Но я не собираюсь давать заднюю. Развернувшись на пятках, возвращаюсь к столу.
– Так вот, Валер. Никакого счастливого воссоединения с сыном не будет. Рожай своих детей и нянчись с ними. А нас с Давидом оставь в покое.
– Не могу.
– Смоги.
