– А может, он сам решит, чего хочет? Взрослый ведь парень.
Ага. Сейчас. Тогда мне придется рассказать сыну то, что я никогда не планировала рассказывать. Ну, или смириться с тем, что мой добрый мальчик примет Валерку в семью. Сердце у моего сына большое. Места всем хватит.
– Тебе пора. Счет я оплачу.
– Вообще-то я сам платежеспособный, – оскорбляется Валерка, вставая.
– Ну, как хочешь. И да, Валер, не вздумай сунуться к Даве. Я тогда маме не позволила тебя уничтожить, сейчас… не стану.
– А что на это скажет наш сын?
Дрожь с рук перекидывается на тело. Я разворачиваюсь и ухожу, проскользнув мимо напряженно наблюдающего за разыгравшейся сценой Бекетова. Что за день-то такой? Луна в козероге? Или ретроградный Меркурий? Растираю гудящие виски. Все-таки интересно, какого черта Валерка нарисовался. Не верю я в то, что у него внезапно проснулись отцовские чувства. А даже если и так… Какого черта я должна на это вестись? Он мне кто? Что хорошего я от него видела? Я или Дава.
Нет, Валерка, что, реально верит, будто я его оболгала, чтобы как-то оправдать свой залет в глазах матери? Могла ли я так поступить? Нет, конечно. В отличие от этого склерозника, я тот день помню в мельчайших подробностях. Да и если ничего не было, откуда взялись мои страхи? Те страхи, что вчера подняли головы, перечеркнув мои планы на Бекетова. Нет-нет. Глупо уже даже то, что я всерьез берусь анализировать Валеркины слова.
– Кто это был?
Оборачиваюсь. У Сергея только что искры из глаз не сыплются, но голос он контролирует.
– Биологический родитель Давида.
– Не знал, что вы так тесно общаетесь, – цедит Сергей, беспокойно перемещаясь в пространстве. Со стороны это выглядит довольно устрашающе и агрессивно. Если бы я не знала о его диагнозе, наверное, уже бы улепётывала так, что только пятки в попу влипали бы.
– Я его вижу в первый раз за несколько лет. Ты вообще можешь не мельтешить? Или это не контролируется?
Бекетов бросает на меня полный недоумения взгляд. Из чего я делаю вывод, что он не только не контролирует свою активность, но даже не всегда ее замечает. И это, мягко скажем, не приводит его в восторг постфактум. Недаром он вон как в лице меняется.
– Извини, – иду на попятный. – Просто со стороны твое поведение выглядит агрессивно.
Бекетов морщится. Кивает. Садится на стул, сложив на коленях руки.
– Так лучше?
– Гораздо. А до этого казалось, что ты вот-вот мне врежешь.
– Серьезно?
Закусив губу, киваю.
– Хм… Я… просто… Ну, знаешь, я захожу, а вы тут сидите, за ручки держитесь.
– Вообще-то я встала, чтобы уйти, а Валера меня задержал.
– А…
– Странно, что ты в чем-то меня подозреваешь, зная о моем прошлом.
– Ну… Я ревнивый. Так что хотел этот урод? – интересуется Бекетов, а сам то к одному плечу ухом тянется, то к другому. Разминаясь, как перед боем.
– Не поверишь. Познакомиться с сыном.
– А ты?
– А я категорически против.
– Вот и славно. Надолго он сюда приехал?
– А что? – настороженно выпрямляюсь.
– Ничего. Просто интересно.
– Я не знаю, надолго ли он приехал – не интересовалась. А вообще, Сереж, пожалуйста, не вмешивайся в это, ладно?
– Почему?
– Потому что я – взрослая девочка и сама со всем разберусь.
– Ох уж мне эти взрослые девочки, – сощуривается Бекетов.
– А я предупреждала, что с малолетками намного попроще, – не могу его не подколоть. Сергей усмехается. Ловит меня за руку и усаживает себе на колени.
– Не хочу никаких малолеток. Тебя хочу, – рычит между поцелуями. Мое сердечко сладко сжимается. Но тревога, поселившаяся в сердце, все равно зудит где-то на задворках сознания.
– Ну, говори уж. Ты чего так напряжена?
– Не знаю. Может, я неправильно поступаю.
– Конечно, неправильно, – соглашается Бекетов. – Заводишь меня и не даешь. – Подается пахом.
– Я вообще-то про другое. – Ёрзаю, блаженно зажмурившись. – Но если ты так хочешь, можем по-быстрому трахнуться.
– Ум-м-м… Детка! Не могу.
– Почему? – хлопаю ресницами.
– Во-первых, потому что у меня через двадцать минут тренировка. Во-вторых… Я не хочу быстро. Я хочу долго, чтобы всю-всю тебя распробовать.
– Тренировка? – концентрирую расфокусированный взгляд на его лице.
– Ага. У твоего сына. Ты забыла или не знала? – лыбится.
– Ч-черт, – прячу лицо в ладонях. – Я ужасная, ужасная мать…
– Ты самая лучшая мать. Я уверен.
– Это как посудить, – раздается вдруг голос Давида. – Бывали у маман и косяки. Да, мам?
– Не припоминаю, – смущенно бормочу я, неуклюже выбираясь из объятий Бекетова. Тот тоже встает. Здороваясь, по-мужски протягивает Даве руку.
– Знаете как она мне, пятилетнему, объяснила, почему у них с бабушкой на старых фото красные глаза?
– Как? – усмехается Бекетов.
– Восстанием демонов в две тыщи третьем. Как я не остался заикой – не знаю.
Сергей заходится хохотом. Я делаю вид, что страшно обижена.
– Вообще-то это была шутка. Откуда мне было знать, что ты воспримешь ее всерьез?
– Мне было пять!
– Чувство юмора – врожденная штука.
– Ладно уж, юмористка. Давай, пои меня чаем, да я побегу.
ГЛАВА 13
– Так, все. Где твоя сумочка?
