— Мне сказали, он на самом деле не сломан. — Чарли повернула направо, не включая поворотник.
— Ты не отвечаешь, потому что не хочешь, чтобы я знала или чтобы просто меня позлить?
— Это сложный вопрос со столь же сложным ответом.
— Если ты будешь цитировать папу, я выпрыгну из машины.
Чарли притормозила.
— Я шучу.
— Я поняла.
Она свернула на обочину. Поставила рычаг в положение «паркинг». Повернулась к Сэм.
— Слушай, я рада, что ты приехала. Ужасно, что по такому тяжелому поводу, но я рада с тобой поговорить.
— Ты рада, но?…
— Но не надо оставаться ради меня.
Сэм смотрела на синяки под глазами сестры, на сдвиг на носу, где хрящ был явно сломан.
— Речь идет о предъявлении обвинения Келли Уилсон — при чем тут ты?
— Это просто повод, — ответила Чарли. — Не надо обо мне заботиться, Сэм.
— Кто сломал тебе нос?
Чарли раздраженно закатила глаза.
— Помнишь, как ты учила меня делать слепую передачу?
— Как такое забудешь? Ты никак не могла научиться. Ты меня не слушала. Все время медлила, каждый раз.
— Да, я постоянно оглядывалась назад, — сказала Чарли. — И ты думала, что проблема в этом: что я не могу бежать вперед, потому что оглядываюсь.
Сэм услышала отголоски письма, которое Чарли написала много лет назад: «Ни ты, ни я не сможем построить свою жизнь, если всегда будем оглядываться назад».
Чарли подняла руку.
— Я левша.
— Как и Расти, — отозвалась Сэм. — Хотя наследование леворукости или праворукости считается полигенным, существует менее чем двадцатипятипроцентная вероятность того, что ты унаследовала от папы один из сорока локусов, которые…
Чарли начала громко храпеть и продолжала, пока Сэм не замолчала.
— Я хочу сказать, что ты учила меня принимать передачу правой рукой.
— Но ты была третьей в эстафете. Таковы правила: палочка передается из правой руки в левую, из левой — в правую и так далее.
— Но ты меня даже ни разу не спросила, в чем проблема.
— А ты мне ни разу не сказала, в чем проблема. — Сэм новый аргумент Чарли не казался убедительным. — Ты бы не смогла бежать второй или четвертой. Ты всегда делаешь фальстарт. Ты ужасно пробегаешь повороты. У тебя хватило бы скорости бежать финишную часть, но ты всегда любила бежать впереди.
— Хочешь сказать, я только тогда бежала достаточно быстро, когда могла прибежать первой?
— Да, именно это я и имею в виду. — Сэм начала раздражаться. — На позиции третьего бегуна использовались все твои сильные стороны: ты быстро стартуешь и скорость у тебя была лучшая в команде. Оставалось только освоить передачу: при должной практике даже шимпанзе может научиться передавать палочку на двадцати метрах. Не понимаю, в чем проблема. Ты хотела победить или нет?
Чарли сжимала руль. Ее нос снова присвистывал при дыхании.
— Кажется, я пытаюсь с тобой поссориться.
— И у тебя получается.
— Прости. — Чарли повернулась обратно к дороге. Включила передачу и выехала на шоссе.
— Мы закончили? — спросила Сэм.
— Да.
— Мы поссорились?
— Нет.
Сэм перематывала в голове их разговор, вспоминая моменты, когда Чарли ее провоцировала.
— Никто не заставлял тебя вступать в команду.
— Знаю. Я зря все это сказала. Сто лет прошло.
Сэм все еще была на взводе.
— Дело ведь не в команде, да?
— Твою мать. — Чарли затормозила и остановилась посреди дороги. — Кулпепперы.
Сэм затошнило еще до того, как ее мозг обработал значение произнесенного слова.
Точнее, фамилии.
— Это пикап Дэнни Кулпеппера, — сказала Чарли. — Младшего сына Захарии. Они назвали его в честь Дэниэла.
Человек, который выстрелил ей в голову.
Человек, который похоронил ее заживо. У Сэм в легких не осталось воздуха.
Она не могла не посмотреть туда, куда был направлен взгляд Чарли. Тюнингованный черный пикап с золотым обвесом и спицевыми дисками занял два единственных места для инвалидов перед полицейским участком. На тонированном заднем стекле — зеркальная золотая надпись «Дэнни». В увеличенной кабине могли разместиться четверо. Две молодые женщины стояли, привалившись к закрытым дверям. Каждая держала по сигарете в коротких пальцах. Красный лак на ногтях. Красная помада. Черные тени на веках. Густая подводка. Выбеленные волосы. Облегающие черные штаны. Еще более облегающие блузки. Высокие каблуки. Мрачные. Злобные. Агрессивно-невежественные.
— Я могу высадить тебя позади здания, — сказала Чарли.
Сэм хотела, чтобы она так и сделала. Если и был список причин, по которым она уехала из Пайквилля, Кулпепперы занимали в нем первое место.
— Они все еще думают, что мы врали? Что придумали какой-то заговор, чтобы подставить братьев?
— Конечно. Они даже создали на эту тему страницу в «Фейсбуке».
Когда Чарли заканчивала старшую школу, Сэм еще не полностью оторвалась от пайквилльской жизни. Тогда она ежемесячно получала новости о коварных кулпепперовских девицах, о том, как эта семейка уверена, что Дэниэл был дома в ночь нападения, что Захария был на заработках в Алабаме, а сестры Куинн, одна — врунья, а вторая — слабоумная, подставили их, потому что Захария был должен Расти двадцать тысяч долларов за адвокатские услуги.
