Как-то вечером, лежа в постели Сидни, Джулиан высчитывал, на сколько нужно задержаться, чтобы ее не обидеть, чтобы она не сорвалась, и тут Сидни взяла его за руку и стала играть с его обручальным кольцом. Его замутило, но он позволил ей крутить кольцо у себя на пальце, сделал вид, что ему все равно, хотя то, что она трогала его обручальное кольцо, почему-то казалось даже большим предательством, чем секс. Уходя в тот вечер, он поклялся самому себе (в очередной раз), что не вернется, и, пусть он нарушил это обещание самому себе, стал снимать кольцо и класть его в карман, прежде чем войти в квартиру Сидни. Кольцо приводило в эту комнату Флору, а эту черту он переступить не мог. Ничтожный знак уважения, но он себя к нему принуждал.
Спускаясь из спальни, Джулиан гадал, позволит ли ему Флора остаться в доме. О том, чтобы объяснить Руби, что он натворил, и подумать было нельзя, о том, чтобы собрать вещи и уехать – тоже.
Флора сидела на табуретке возле кухонного острова. Кольцо так и лежало там, где она прошлой ночью его оставила. Глаза у Флоры были опухшие, веки розовые. Джулиана обдало изнутри волной тоски. Он пересек кухню, подошел прямо к Флоре, обнял ее, а она была слишком измученной и уставшей, чтобы сопротивляться.
– Я все исправлю, – сказал он. – Я не потеряю тебя, Флора.
Она высвободилась из его объятий и слабо ему улыбнулась.
– Но это не тебе решать, правда? – Она налила кофе в две чашки. Взяла кольцо. – Почему бы не начать с этого?
Знай Марго, что Донна собирается ей сказать, она бы в жизни не подняла трубку. Во-первых, она сидела в огромном трейлере, где размещались парикмахеры и гримеры – в «пудренице», как это называли на некоторых площадках, особенно те, кто давно работал. У актеров были непростые отношения с «пудреницей». Эта беззащитность, которую не выбираешь, у тебя нет выбора. Марго не думала, что Дэвид был знаком с контурами и особенностями ее лица так же, как команда гримеров «Кедра». Они сразу понимали, когда кто-то плакал, или не спал, или многовато пил, или пил на работе, или забывал нанести крем от загара. Все на площадке помнили, как Гвинет, глава гримерного цеха, велела одному актеру показать врачу пятнышко на шее сзади, и это оказалась меланома в начальной стадии; Гвинет, без сомнения, спасла тому актеру жизнь. А поскольку работавшие в «пудренице» были приучены держаться тихо, быть почти невидимыми, они слышали то, что ускользало от других. Парикмахеры и гримеры могли бы в любой момент описать, как развиваются отношения в съемочной группе: кто скандалит, кто счастлив, кто угрожает уйти, кто мешает партнерам, кто с кем спит. Закулисный мир «Кедра» был почти так же мелодраматичен, как сам сериал. Кто-нибудь всегда требовал прибавки. Кто-нибудь – больше времени на экране. Продюсеры следили за основными линиями и поддерживали «удобоваримость» сюжета. Актеры вечно были недовольны.
– Есть ли что-нибудь более противоположное престижному телевидению? – пару недель назад сказала Марго Келси, игравшая сестру доктора Кэт, и Марго ощетинилась.
Келси пришла в сериал в седьмом сезоне, и когда она в первый съемочный день появилась на площадке, Марго глазам своим не поверила. Она понимала, что логично было найти на роль ее сестры актрису, которая была бы на нее похожа, но зачем же настолько? И настолько моложе? Сходство выбивало из колеи, и Келси только все усложняла, таская с собой фотографию Марго из журнала
– С ума сойти, правда?
Поэтому Марго каждый раз бросалась на защиту «Кедра», стоило Келси пожаловаться, а это случалось часто. Марго вовсе не считала, что «Кедр» так уж плох. Они не противоположны престижному телевидению, они просто работают в другом регистре. Да, персонажи делились на плохих и хороших, верный выбор оказывался выигрышнее эгоистичного и любовь почти всегда побеждала, но у них были интересные сюжетные линии, и они поднимали сложные темы: изнасилование на свидании, и суррогатное материнство, и ВИЧ, и эвтаназия, и депрессия, и зависимости.
Марго спрашивала друзей, занятых в других сериалах, были ли их «пудреницы» средоточием сплетен, злонамеренным ковеном, и, хотя ответы отличались градусом накала, все сходились в одном: задевать гримеров нельзя, от них зависит, как ты выглядишь. Гвинет («Назвали не в честь Пэлтроу, – объясняла она всем, кто был готов слушать. – Моя мама даже не слышала про Гвинет Пэлтроу, когда я родилась», – что было откровенной неправдой: Гвинет-гримерша родилась в тот год, когда Спилберг взял актрису Гвинет на роль юной Венди в «Крюке») каждый день выдавала Марго порцию сплетен. Пугающе выверенную порцию.
