Чай с привкусом кожи и танина.
— Миссис Сэвидж, — безупречная ночная сестра заметно волновалась. — Вашему отцу удалось… он хотел сказать вам… — я подняла мокрое лицо. Она начала снова. — он сказал «спасибо» и передал, что любит вас.
— Но он не стал ждать, — в агонии закричала я. — он не стал. Он должен был подождать меня.
— Он не мог, — тихо объяснила она. — Но мы сказали ему, что вы уже в пути. Мы говорили с ним, даже, когда он был без сознания. Знаете, слух уходит последним. — она положила руку мне на колени. — он знал. Он знал, что вы спешите сюда. — она посмотрела на меня, потом на рыдающую у окна Мэг, и снова на меня. — Его уход был мирным.
— Но он был один, — воскликнула я. — он не должен был уходить один. Я должна была быть с ним. Я знаю, он хотел бы.
— Я держала его за руку, — сказала сестра. — Я клянусь вам, что я его держала.
Вернувшись домой, я позвонила в лондонскую квартиру, но сигнал вызова гудел, пока не включился автоответчик.
— Дорогая, я работал всю ночь, — объяснил Уилл, когда я, наконец, дозвонилась ему. — Я уже спускаюсь. Я только вызову такси и брошу несколько вещей в сумку. Я позвоню Хлое, и скажу, что ей не надо спешить домой. Я скажу, что Альфредо не хотел бы этого.
В глубине сознания всплыл надоедливый вопрос: «Ты опять лжешь мне?». Но я привыкла к нему и научилась понимать, что Уилл любил быть в центре внимания просто ради себя самого. Это стало средством защиты от обид, стрессов и поражений.
Я чувствовала, как мое тело пустеет, слабеет, становится невесомым. Я понимала, что должна принять меры, но мне было трудно даже ответить на телефонный звонок. Мне хотелось плакать бесконечно, но мое горе было смешано с изумлением, как мой предусмотрительный отец позволил этому случиться.
Я взяла себя в руки и позвонила Салли.
— О, — сказала она. — Мне надо присесть. — после паузы она попросила: — Расскажи еще раз. — ее голос звучал на фоне звона фарфора, музыки и других голосов из жизни моей матери.
— У него был сердечный приступ.
— Я не приеду на похороны, — сказала она. — Я не думаю, что смогу. Но я буду думать о нем. — при этих словах я заплакала в трубку. — Слушай, Фанни, ты должна помнить, что Альфредо считал тебя самым лучшим, что случилось в его жизни. Помни об этом.
Это было первым по-настоящему материнским советом, который дала мне Салли, и я записала его в блокнот рядом с телефоном, нацарапала внизу дату и время, а потом проверила, чтобы не пропустить ни одного слова.
Подоспел Манночи. Организация. План мероприятий. Объявление в газете. Хлоя не летела домой, мы договорились с ней об этом, и я обещала звонить ей каждый день. Где мы проведем похороны? Захоронение или кремация? Какие гимны? Какая музыка? Я взяла себя в руки. Хорошая жена была приучена упорядочивать хаос, преодолевать панику, утешать и успокаивать — и хорошая дочь последовала ее примеру.
Так или иначе, я должна была держать Мэг на плаву, потому что она плохо перенесла смерть моего отца.
— Я тоже любила его, — сказала она.
— Если ты подведешь меня теперь, — сказала я, глядя в ее пустые глаза, — то… - я не закончила фразы, но в этом не было нужды. Мэг все хорошо поняла.
Похоронные агенты приходили и уходили. Отец оставил письменные инструкции. Бок о бок с Уиллом я пела гимны, слушала слова из «Пророка» Джебрана: «Загляни в свое сердце, и ты увидишь, что только то, что приносило тебе печаль, дает тебе и радость», и пожимала руки многим и многим людям.
— Такая трагедия, — бормотали одни.
— Так жаль, — говорили другие.
Но я не могла уделить им внимания. Гроб поставили на катафалк, тело было кремировано. В своем письме отец указал, что захоронить его прах я могу, где сочту нужным.
Я не знала, чего он действительно хотел бы.
Позже Уилл вернулся обратно в Лондон, а Мэг попыталась мне помочь.
— Фанни, — сказала она мягче, чем обычно, — тебе придется подумать о доме. Я так понимаю, ты продашь его?
— Ты говорила с Уиллом?
Она закрывала пленкой тарелку с оставшимися бутербродами.
— Может быть.
— Это не вам решать, — резко сказала я.
— Конечно, решать будешь ты, дорогая. — она убрала чашки и блюдца в шкаф. — Кстати, так как ты была занята, я купила носки для Уилла.
— Какие носки?
— Он сказал, что ему нужно несколько пар. Я положила их на вашу кровать. Просто хотела помочь.
Я смотрела на нее.
— Ты не должна была беспокоиться, — я едва подбирала слова.
— Нет, — она улыбнулась. — Но все же.
Я молча собрала тарелки.
— Вижу, я была непослушной девочкой. Покупка носков оказалась грехом, — сказала Мэг и грустно добавила: — Знаешь, Фанни, что твоя спина умеет выражать крайнюю степень неодобрения?
— Может, хватит? — я резко повернулась к ней тарелкой в руках, Мэг отшатнулась. — Разве ты не видишь, что получила больше, чем нужно? Тебе недостаточно?
Она протянула руку.
— Я не это имела ввиду…
— Да, ты делаешь все, Мэг, — услышала я свой голос, — все, чтобы привязать его к себе. — Я мимолетно удивилась, что это за женщина, в которую я превращаюсь?
Мэг задохнулась.
— Неправда, Фанни, это неправда. Просто я хочу чувствовать себя полезной. Я хочу чувствовать, что у меня есть место.