Наше появление в холле вызвало шорох насекомых, наши ноги подняли облачко пыли. Бенедетта щелкнула языком.
— Очень плохо. Но не беспокойся. Я приду и уберусь.
— Нет, не надо. — я обняла ее рукой за плечи. В моем голосе звучала собственническая нотка. — Я сама.
— Ничего хорошего, — категорически заявила Бенедетта, когда мы осматривали кухню.
— Но не безнадежно, — возразила я.
Плита была хотя и древняя, но чистая и в рабочем состоянии; хотя краны и заросли немного плесенью, но раковина не протекала. Посуда была сложена на полке, а коробок спичек лежал на блюдце рядом с плитой. Свечи были вставлены в бутылки из-под Кьянти, и воск расползся по деревянной столешнице кухонного стола.
Наверху находились три спальни и ванная комната размером с тазик со стоком в полу. Главная спальня была во вполне приличном состоянии, а кровать была расположена так, чтобы сидящий в ней мог иметь полное представление обо всем происходящем в Фиертино.
Перед моим взором открылось пылающее голубым огнем небо, пурпурно-коричневая гряда округлых, как груди, холмов, серо-зеленые оливковые рощи у их подножия и виноградные лозы, ровными рядами взбирающиеся вверх по западному склону. У меня перехватило дыхание.
Бенедетта восприняла беспорядок в доме, как личное оскорбление, и извинялась со слезами на глазах.
Я втащила мой чемодан в спальню и поставила сумку на кровать.
— Бенедетта, — я достала урну и развернула ее. — Ты должна помочь найти мне правильное место для моего отца.
— Ах, — она коснулась пальцами крышки. — Альфредо. Мы должны хорошо подумать. Это важно. — ее пальцы лежали на урне. — Может быть, священник… Я думаю, что Альфредо хотел бы быть над городом на склоне холма.
— Может быть, — сказала я, — но я должна осмотреться. Я найду самое красивое место.
Бенедетта тихо рассмеялась.
— Твой отец был замечательным человеком.
— Бедняжка, — сказала Мэг.
Я позвонила, чтобы сообщить, как добралась до места и упомянула некоторые факты о состоянии дома. Не было никакого смысла объяснять Мэг, что заброшенность дома имела свои преимущества. Его печальное состояние перекликалось с моим душевным настроем. Не было смысла рассказывать Мэг, что Casa Rosa был идеальным пристанищем для беглой жены и матери.
Для меня не было лекарства от тоски лучше побега. Здесь мне не надо было оценивать себя по десятибалльной шкале. Я бросила свою команду, но мне было все равно. Я спала в чужой постели, но была совершенно, абсолютно счастлива. Проснувшись на рассвете от лучей не по-английски яркого солнца, приникшего в распахнутые окна, я произнесла в прохладный воздух: «Да».
— Звонила Хлоя, — наконец сообщила Мэг. — она забыла, что ты собиралась уехать. Мы поговорили, она чувствует себя прекрасно. На самом деле Саша собирается присоединиться к ней на некоторое время. — когда я не клюнула на эту приманку, Мэг забросила свой самый надежный крючок. — Знаешь, Фанни, не было необходимости прятать бутылку от вина после вашего обеда с Элейн. Это только показывает, что ты ни капли мне не доверяешь.
Возможно, слезы Эроса помогли мне скрепить камни моего здания, но что касается Мэг, ее участие не укрепляло фундамента. Я оглянулась. Солнечный свет, лившийся из окон в спальне и гостиной лежал на полу ровными прямоугольниками, и я подумала, что нахожусь сейчас здесь, а она там, далеко отсюда.
— Ну что ж, развлекайся, Фанни, — сказала она в последней попытке заставить меня почувствовать раскаяние.
Я зачарованно смотрела на солнечные пятна на полу.
Телефон стоял в нише около парадной двери в окружении аудитории мертвых насекомых. Я смела их на пол и позвонила Уиллу. Сначала наши голоса звучали напряженно и скованно. Уилл был задет моим внезапным безразличием, и я сожалела о нем, но не настолько, чтобы извиняться.
— Мне здесь очень нравится, — сказала я ему, но не смогла добавить: «Я бы хотела, чтобы ты был со мной».
— Этого я и боялся. — его голос звучал отрешенно и непривычно тихо. — Фанни, меня приглашают на интервью для вечерних новостей. Предлагают обсудить мои планы на будущее. Я в нерешительности. Что ты думаешь?
— Есть новости о налоге?
— Мы буксуем на месте. Автомобильное лобби вырвалось из-под контроля. Сейчас как раз такая ситуация, когда меня проклинают и за успех и за неудачу. — мы помолчали секунду или две. — Баланс сил смещается. И у меня ужасное чувство, что не в мою пользу.
Тепло пронизывало мое тело вплоть до пальцев ног, и тревога Уилла не могла коснуться меня. Я почти с удивлением ощущала свою отстраненность. Должна ли я честно сказать ему: «Уилл, мне это неинтересно», и признаться в отвращении к компромиссам, уловкам и двурушничеству политики, которой была пронизана моя жизнь с Уиллом?
— Пожалуйста, — умолял Уилл. — Скажи, что мне делать?
Я прибегла к старой тактике.
— Что случилось с человеком, который говорил, что сомнения ведут к поражению?
— Может быть, я устал. Может быть, с меня уже достаточно политики.