Глядя на то, как утром он гуляет по горе Понха и выкапывает папоротник, днем посещает занятия по ознакомлению с экологически чистыми методами разведения уток в местности, где основным источником дохода было выращивание риса и сладкой хурмы, высаживает деревья на горе за деревней, а вечером гуляет с женой, мне вспомнились однажды сказанные им слова:
«Я пришел к выводу, что лучший подарок, который дедушка может сделать внукам, – это восстановить деревню, в которой я в детстве ловил лягушек и раков, и завещать ее детям. Хочу заняться чем-то подобным после окончания президентского срока. Хочу работать над восстановлением лесов и экосистемы деревни».
В том интервью он еще сказал, что надеется, что люди, которые увидят изменившуюся деревню Понха, почувствуют мотивацию сажать деревья и в своих деревнях. Он мечтал о том, что было бы, если бы идеалы деревни Понха могли вот так распространяться из одной деревни в другую.
В последний день съемок, когда мы обменялись приветствиями, бывший президент угостил каждого стаканом макколли. Я подумала, что эта сцена станет хорошим эпилогом, поэтому не убирала камеру из рук, продолжая снимать. Он улыбнулся и протянул мне макколли со словами: «Боже ты мой!» Тогда я не догадывалась, что это видео будет последним, что я запомню о нем.
Год спустя, в мае 2009, я снова приехала в деревню Понха.
Я находилась на съемках в Пусане, когда регулярное телевещание было прервано экстренным выпуском новостей. Сообщалось, что бывший президент Но Му Хён скончался. Я была шокирована этим невероятным известием и долго рассеянно смотрела на экран телевизора. И вскоре мне позвонили с просьбой снять репортаж в деревне Понха.
По словам съемочной группы, скорбящие жители испытывали сильную антипатию к СМИ, что препятствовало работе, но, может быть, они бы дали свое согласие на съемки, если бы приехали те, кто уже ранее собирал материал для программы «Три дня». Они считали, что, поскольку у меня образовалась особая связь с жителями деревни, я смогу лучше проникнуться ситуацией и их чувствами, и хотели, чтобы я немедленно присоединился к команде в деревне Понха.
Хотя это казалась безжалостным, я чувствовала, что должна запечатлеть поминальную процессию в деревне Понха и прощание с президентом. С другой стороны, беспокоилась о том, что будет, если вдруг я не справлюсь. Поэтому в машине по дороге в деревню я продолжала напоминать себе: «Как объективный наблюдатель, я должна отбросить собственную печаль и сконцентрироваться на съемках». Но как только я приехала, изображение широко улыбающегося президента на всех электронных дисплеях в деревне и выстроившиеся в очередь скорбящие пошатнули мою решительность. Прошел всего лишь год, но внезапно показалось, что эта фотография была сделана очень давно. Я зажмурилась, чтобы сдержать навернувшиеся слезы.
Первым делом я направилась в дом бабушки, у которой останавливалась год назад. Возможно, из-за того, что ее уже успели застигнуть врасплох несколько репортеров, она сначала настойчиво и громким голосом попросила меня уйти, но, узнав, тут же вышла на улицу. Бабушка извинилась за то, что не сразу поняла, кто к ней пришел, и сказала, что если бы она узнала меня сразу, то встретила бы теплее, а по ее лицу было видно, как сильно она плакала, полностью обессилев. Потом бабушка провела меня в дом, сказав, что хотела бы увидеться вновь при лучших обстоятельствах, потому что сейчас у нее болит душа. Она смотрела телевизор и постоянно плакала, сокрушаясь, что ушел такой хороший человек.
В последний день съемок, когда проходили похороны, люди затемно собирались в деревне, чтобы проводить президента в последний путь. Я последовала за бабушкой на второй этаж какого-то деревенского дома и наблюдала за церемонией с лестницы. Перед этим домом был припаркован катафалк, поэтому я смогла заснять, как гроб загружают в машину. Думаю, это мгновение было самым тяжелым за все время, что я держала камеру. Я была расстроена, что вынуждена снимать, упуская свой последний шанс проститься с президентом. Размышляя о том, не было бы правильнее просто по-человечески поклониться, пусть даже я не смогу запечатлеть эту сцену, все же не могла опустить камеру. И только после того, как катафалк выехал из деревни, я наконец смогла отложить камеру и отдать дань уважения.
Когда мы впервые посетили деревню Понха, бывший президент Но Му Хён сказал: «На самом деле я беспокоюсь, что разведение уток не принесет хороших результатов. Но без новых вызовов не будет и развития, поэтому нужно продолжать идти вперед».
Образ человека, ушедшего с тяжелого поста президента и мечтавшего стать фермером в своей родной деревне, ярок, но всего год спустя его вызов лег на плечи других людей. Мой второй десяток подходил к концу, когда я наблюдала за жизнью и смертью президента Но Му Хёна. Помню его слова: «Нужно быть личностью, душевным человеком. И не только для близких вам людей, но и для всего мира».
