Я связалась с мужчиной по телефону и взяла у него интервью по громкой связи. Ответив на несколько вопросов, он передал привет жене, которая стояла рядом со мной. Тогда видеозвонки еще не были распространены так, как сейчас. Мужчина поднялся на линию электропередач 50 дней назад, а я, задумавшись о том, не скучают ли они друг по другу, остановила съемку и попросила женщину посмотреть в видоискатель. Затем зажала кнопку масштабирования, чтобы на маленьком экране появилось изображение ее мужа. Поскольку он давно не брился, его лицо закрывала длинная борода, и на первый взгляд он выглядел изможденным. Женщина с трудом улыбнулась и спросила: «Когда твоя борода стала такой длинной?», а мужчина, улыбаясь, помахал ей рукой. Вот так они смогли впервые за долгое время встретиться через экран видоискателя.
Когда я попросила мужчину рассказать о заветном желании, он на мгновение задумался и сказал, что после того, как все закончится, хочет отправиться в семейное путешествие. Жена оставила мужа на линии электропередач и вернулась в машину. Когда он сможет спуститься? Когда они смогут со спокойной душой отправиться в семейное путешествие? После окончания съемок женщина рассказала мне, что не может перестать думать о бородатом лице мужа, которое увидела в видоискателе.
Они отчаянно хотели нормальной жизни: когда муж идет на работу, ребенок – в школу, а вечером вся семья собирается вместе за ужином, а затем ложится спать. Но в одно мгновение эта жизнь была у них отнята. А то, что они не знали, когда смогут вернуться к ней, лишь усугубляло отчаяние. Согласно данным центра психологической помощи Warak, 48% жен уволенных работников SsangYong Motors «думали о самоубийстве в течение года». Это была боль, которую невозможно описать словами.
Есть еще одна сцена, которую я увидела во время съемок в центре Warak и до сих пор не могу забыть. Трое или четверо ребят сидели и играли в сильттыги[35]. Я тоже в нее играла, когда была маленькой, поэтому просто сидела и, улыбаясь, наблюдала, но в какой-то момент поразилась, заметив, что делают дети. Потому что они создавали из ниток линию электропередач. Насколько, должно быть, больно было видеть это их уволенным родителям. Так реальное несчастье проникает в места, которые люди, не испытавшие его, даже представить себе не могут.
Это произошло, когда я поехала в Нью-Йорк снимать свой документальный фильм. Работа, которой я посвятила два месяца, подходила к концу. Однажды, перед отъездом в Корею, я решила заглянуть в джаз-клуб, чтобы с удовольствием провести свободное время. Поскольку об этом месте не писали в путеводителях, мне стало интересно, была ли я там единственным туристом, но затем увидела женщину примерно моего возраста и завязала с ней разговор. Она была из Венесуэлы и точно так же завтра уже улетала из Нью-Йорка, так и не увидев статую Свободы.
– Я тоже не успела ее посмотреть, так, может, пойдем завтра вместе?
Мы обменялись аккаунтами в Instagram[36] и договорились встретиться на следующий день в два часа. Я переживала, что делать, если она не приедет, но, подойдя к станции метро, увидела, как она машет мне рукой. Мы сели на паром, чтобы увидеть статую Свободы. Она рассказала, что, когда Венесуэла и Франция установили дружественные отношения, ей очень повезло войти в число первых студентов по обмену. Благодаря этому она получила высшее образование в Париже.
Но сейчас состояние экономики Венесуэлы ухудшилось настолько, что вряд ли у нее когда-нибудь снова появится такая хорошая возможность. Поэтому она считала, что поездка в Нью-Йорк будет для нее последней поездкой за границу, и боялась, что если вернется в Венесуэлу, то больше никогда не сможет оттуда выехать. На самом деле она училась в университете во Франции, желая потом устроиться на работу в какую-нибудь международную организацию, но теперь эта мечта как будто растворилась в тумане. Не она одна, но и ее сверстники оказались в похожих ситуациях. Я спросила, может ли она получить работу в другой стране, раз свободно владеет иностранными языками. На что получила такой ответ:
– Правительство не выдает загранпаспорта. Так что у меня нет необходимых документов.
Я была шокирована, узнав, что дело не в политике или ее способностях, а в невозможности получить паспорт, без которого нельзя поехать за границу. Я уже несколько лет слышала об экономическом кризисе в Венесуэле, но понятия не имела, что ситуация настолько серьезная. Это было невообразимое несчастье и отчаяние, о котором невозможно было узнать из коротеньких статей. Мне нечего было ей сказать.
А когда я вернулась в Корею, по всему миру разразилась эпидемия коронавируса. Ничего не оставалось, кроме как беспомощно наблюдать в новостях за тем, как каждый день умирают тысячи людей, и поскольку все больше и больше стран начали изолировать целые города, выехать за границу было невозможно, прямо как жителям Венесуэлы, хоть и по другой причине. Потом мне в голову пришла мысль, что для детей стало так же естественно носить маски, как создавать из ниток линию электропередач.
