Даже во время интервью ему кто-то непрерывно звонил. Сообщали о состоянии роженицы. Я продолжила нашу беседу, потому что он заверил, что ситуация не требует его срочного вмешательства, но каждый раз, когда телефон издавал звук, становилось тревожно.
До сих пор я считала рождение ребенка через 9 месяцев после зачатия само собой разумеющимся и точно так же воспринимала родильное отделение: это место появления новой жизни, но ничего особенного. Однако рождение и смерть пребывали там одновременно, поскольку всегда существовала вероятность, что плод родится мертвым или мать умрет. Поэтому расслабляться было нельзя. Когда я спросила, хочет ли он, свидетель рождения и смерти тысяч матерей и детей, что-то сказать беременным женщинам, профессор ответил так, будто заранее подготовил ответ:
– Вы можете делать что угодно, живите активно.
Профессор рассказал, что большинство пунктов в списке «полезно для ребенка» на самом деле ничем не обоснованы, например «важность покоя». Риск выкидыша на сроке меньше 12 недель составляет 80%, а на сроке 12–40 недель – 20%. Так что это правда, что у многих женщин плод погибает в течение первых трех месяцев после зачатия, но у одних это произойдет, даже если они будут постоянно лежать, а другим даже ежедневные прогулки не нанесут никакого вреда.
Если беременная женщина не двигается, потому что отдыхает, ее здоровье, наоборот, может ухудшиться. Всего две недели без активности, и тело начнет терять мышечную массу, увеличится риск тромбоза и снизится качество жизни. Поэтому профессор в корне не согласен с утверждением, что во время беременности лучше побольше лежать.
– Для кого полезен этот покой? Почему все беспокоятся о ребенке, а не беременной женщине?
Он подчеркнул, что будущей маме достаточно просто наслаждаться своей жизнью, неважно, домохозяйка она или где-то работает.
Теперь, когда я думаю об этом, беременные женщины постоянно от всех слышат только: «Отдыхай ради ребенка», «Уже сейчас начинай думать о ребенке» и «Ешь только хорошую пищу ради ребенка», но никто не советует делать что-то ради себя. Говорят: «Знала бы, не забеременела» – женщины всегда остаются в тени еще не рожденного ребенка. Более того, они живут с чувством вины, если с ребенком что-то случается. Забеременеть и 9 месяцев вынашивать ребенка сложно, но все беспокоятся только о плоде, по-прежнему обделяя женщин пониманием и вниманием.
После интервью профессор Чон Чжо Гван быстро засобирался в больницу. Я очень рада, что рядом с беременными женщинами был человек, который руководствовался принципами «для матери», а не «для плода».
В детский сад Кокке, расположенный в районе Чхонходон, здоровые дети ходят вместе с детьми с ограниченными возможностями. Там не используют слово «ребенок-инвалид», специально не акцентируют внимание на диагнозах и ко всем применяется термин «интегрированный ребенок».
Заходя в класс в первый раз, я была предельно осторожна, потому что не знала, как подступиться к детям с ограниченными возможностями. Однако ребята хорошо ладили друг с другом. Точнее, отсутствовали какие-либо предубеждения относительно инвалидности.
Например, для них ребенок с проблемами с ногами оставался прежде всего ребенком, а еще он хорошо ел и пел. Тот, у которого проблемы с руками, немного медленно чистил зубы, но, поскольку дети друг с другом дружат, для них не составляло труда его подождать. Ребенок с ограниченными возможностями всего лишь ходит чуть медленнее остальных, но если взять его за руку, то он сможет пойти быстрее. Они были просто друзьями с небольшими особенностями. Поэтому, когда дети поднимались по лестнице, они сами первыми протягивали руку своему другу с ограниченными возможностями. Потому что он друг, а не потому, что ему нужна помощь.
На обед большинство детей ходило в столовую, но те, кто из-за ограниченных возможностей ел медленно, оставались в классе. И их друзья могли остаться пообедать вместе с ними. Мне было интересно, как дети воспринимают инвалидность. Поэтому я попросила одного ребенка описать своего друга, сидевшего рядом. Он на мгновение задумался, а потом сказал:
– У него короткие волосы, а у меня длинные. У него есть желтые ботинки (ходунки), а у меня нет. А еще он ест лучше меня. Может съесть даже что-то противное, если воспитатель так скажет.
Мы часто смотрим на людей с ограниченными возможностями с жалостью, воспринимая их только как объекты, которым необходима помощь и забота из-за их социальной незащищенности. Однако в детском саду Кокке инвалидность была всего лишь особенностью и индивидуальной чертой ребенка. Я задала еще один вопрос:
– Когда твой друг задерживается или долго что-то делает, тебя не раздражает, что учитель просит его подождать?
Ребенок сразу же ответил: «Ничего страшного». Другой малыш из конца класса, должно быть, слушал наш разговор и теперь вмешался:
– Мы друзья, поэтому в этом нет ничего такого.
