– Мама научила, – ответила я.
Макси выжидающе посмотрела на меня, и я рассказала эту историю… Макси и, как обычно, малышу. О том, как мы отправились на рыбалку на Кейп-Код и как мама разводила костер, чтобы нам было тепло. Мы сидели вокруг огня: отец, сестра, брат и я, жарили зефир и смотрели, как мама в закатанных шортах, с загорелыми крепкими ногами, стоит в воде, забрасывая серебристую нить лески в черно-серую воду.
– Хорошие были времена, – протянула Макси, переворачиваясь на другой бок и засыпая.
Я полежала некоторое время, глядя широко раскрытыми глазами в темноту, слушая ее глубокое, тихое дыхание и храп Адриана.
– Ну вот ты и здесь, – тихонько сказала я себе.
Камин прогорел до тлеющих углей. Я чувствовала сладкий запах дыма на руках и в волосах, слышала, как волны накатывают на берег, видела, как небо из черного становится серым.
«Вот ты и здесь, – думала я. – Ты здесь!»
Я сложила руки чашечкой на животе. Малышка повернулась, плавая во сне, и сделала что-то похожее на сальто назад. Она, подумала я. Девочка, конечно.
Послав пожелания хороших снов Нифкину, который, как я полагала, прекрасно проводит эту ночь в одиночестве в роскошном отеле, я закрыла глаза и представила лицо мамы над этими кострами Кейп-Кода, такое счастливое и умиротворенное. И, чувствуя себя счастливой и умиротворенной, я наконец заснула.
Я проснулась в половине одиннадцатого утра. Камин спал. Макси и Адриан тоже.
Как можно тише я поднялась на второй этаж. Полированные деревянные полы, современные кленовые полки и комоды, в основном пустые. Мне было интересно, что чувствовала Макси, живя в нескольких домах и покидая их, как гусеница, сбрасывающая кокон. Мне было интересно, беспокоит ли ее это вообще. Я знала, что меня бы беспокоило.
В ванной комнате было полно всевозможных плюшевых полотенец, модного мыла и шампуней в бутылочках дорожного размера. Я долго простояла под горячим душем, почистила зубы одной из новеньких, запакованных зубных щеток из шкафчика, переоделась в футболку и чистые пижамные штаны, оказавшиеся в одном из ящиков комода.
Я была уверена, что мне понадобится фен и, возможно, помощник, чтобы хотя бы попытаться повторить то, что Гарт сделал с моими волосами прошлой ночью, но поблизости не наблюдалось ни того, ни другого. Поэтому я зачесала пряди назад, заколола, скрепив все это небольшим количеством какого-то роскошного и восхитительно пахнущего французского зелья для укладки. По крайней мере, я надеялась, что оно было для укладки. По настоянию отца в школе я учила латынь. Полезно для оценки в аттестате, но так себе, когда надо прочесть название туалетных принадлежностей кинозвезд.
Когда я спустилась вниз, Макси все еще спала, свернувшись калачиком, как очаровательный котенок, поверх груды одеял. Но там, где спал Адриан, лежал одинокий лист писчей бумаги.
Я его подняла.
«Дорогая Кэсси, – и я прыснула в кулак. Что ж, почти угадал. Меня и похуже называли. – Большое спасибо, что позаботилась обо мне прошлой ночью. Я понимаю, мы не очень хорошо знаем друг друга…»
Я фыркнула от снова подступившего смеха. Мы не очень хорошо знаем друг друга! Мы едва обменялись пятью фразами, до того как он вырубился!
«…но я вижу, ты очень добрый человек. И я уверен, ты будешь замечательной матерью. Прости, что мне пришлось уехать в такой спешке и мы не увидимся в ближайшее время. Сегодня утром я улетаю на съемки в Торонто. Так что, надеюсь, тебе понравится мой подарок, пока ты в Калифорнии».
Подарок? Что за подарок? Я развернула записку полностью, и на колени, соскользнув по животу, упал серебристый ключ. Ключ от машины.
«Срок аренды истекает в следующем месяце, – написал Адриан на другой стороне листа вместе с названием и адресом автосалона в Санта-Монике. – Забрось ее туда, когда будешь возвращаться домой. И наслаждайся!»
Я поднялась на ноги, медленно подошла к окну и, затаив дыхание, подняла жалюзи. Маленькая красная машинка все еще стояла на подъездной дорожке. Я перевела взгляд на ключ, обратно на машину и тихонько ущипнула себя, ожидая, что проснусь и обнаружу, что все это был лишь сон… что я все еще сплю в своей кровати в Филадельфии, с кучей книг для беременных на прикроватной тумбочке и Нифкином, который свернулся калачиком рядом с моей головой.
Макси зевнула, грациозно поднялась с пола и встала у окна рядом со мной.
– И что тут у нас?
Я показала ей машину, ключ и записку.
– Мне кажется, что я сплю.
– Это меньшее, что он мог сделать, – сказала Макси. – Адриану невообразимо повезло, что ты не обшарила его карманы и не сфотографировала его голым.
Я одарила ее невинным взглядом широко раскрытых глаз.
– А что, так можно было?
Макси усмехнулась.
– Побудь тут, – велела она. – Я привезу твою собаку, а потом засядем за твой план покорения Голливуда.
Я ожидала, что кухонные шкафы Макси будут пустыми, за исключением, может быть, продуктов, которыми, по моим прикидкам, питаются старлетки – мятных конфет, газировки, какой-нибудь пророщенной пшеницы или пивных дрожжей или чего-то еще, что гуру диеты предписывали им есть.
