– Мы попозже еще обсудим, – пообещала она, собирая в кучу блокнот, пригоршню ручек, копию моего сценария и что-то, похожее на типовой контракт. – А пока, давай заработаем тебе немного денег.
В итоге оказалось, что маленькая Вайолет – настоящий ас в переговорах.
Может быть, это командный голос и безостановочный поток непристойностей, слетающих с ее очаровательных губ, были настолько резкими, что трио молодых парней в строгих костюмах больше пялились на нее, чем оспаривали ее утверждение, что мой сценарий того стоил.
По итогу сумма, которую мне дали – одна часть должна была перейти мне в течение пяти дней после подписания договора, вторая – в первый день начала съемок, третья – после первого просмотра того, что я напишу дальше, – была невероятной.
Макси обняла меня, а Вайолет обняла нас обеих.
– А теперь иди и дай мне повод гордиться тобой! – скомандовала Вайолет, возвращаясь в свой кабинет и выглядя при этом, как ученица средней школы на пути с перемены на урок.
К пяти часам того же дня я сидела на веранде Макси с миской холодного винограда на коленях и бокалом безалкогольной виноградной газировки в руке, чувствуя невероятно сладкое облегчение.
Теперь я могла купить любой дом, какой захочу, или нанять няню, даже взять отпуск на целый год, когда родится ребенок. И что бы мне ни пришлось переписывать, это будет все равно лучше, чем столкнуться с Габби и ее безостановочной критикой, как в лицо, так и за спиной. Лучше, чем напрягаться, в седьмой раз переписывая письмо Брюсу.
То было тяжкой работой. Это – будет всего лишь игрой.
В тот день я часами висела на телефоне, громко сообщая хорошие новости маме, Люси и Джошу, Энди и Саманте, разным родственникам и коллегам. Всем, кого смогла вспомнить, кто разделил бы мое счастье. Затем я позвонила доктору Кей на работу.
– Это Кэнни, – сказала я. – Просто хочу сказать, что у меня все в порядке.
– Твоему другу лучше?
– Намного лучше, – ответила я и рассказала: как Адриан выздоровел, как я решила остаться у Макси, как крошечная Вайолет выбила мне все эти деньги.
– Будет отличный фильм, – хмыкнул доктор.
– Я пока даже не могу поверить! – воскликнула я, наверное, раз тридцатый за этот день. – Все кажется нереальным.
– Тогда просто наслаждайся, – засмеялся он. – Похоже, это прекрасное начало.
Макси прислушивалась, бросая Нифкину теннисный мячик, пока пес не свалился, тяжело дыша, рядом с кучей морских водорослей.
– Кто это? – спросила она, когда я положила трубку.
– Ну… он был моим врачом, когда я пыталась похудеть, до того как забеременела. Теперь, полагаю, мы друзья. Я звонила ему вчера ночью насчет Адриана…
– Похоже, он тебе нравится, – сказала Макси, многозначительно подвигав бровями. – Его на дом можно вызвать?
– Понятия не имею, – улыбнулась я. – Он очень милый. И очень высокий.
– Хорошо, что высокий, – серьезно покивала Макси. – И что теперь?
– Ужин? – предположила я.
– О, верно, – отозвалась Макси. – Я все забываю, что ты разносторонне одаренная личность. Ты можешь и писать и готовить!
– Не надейся, – хмыкнула я. – Давай посмотрим, что есть в холодильнике.
Макси заулыбалась:
– У меня есть идея получше насчет того, что нам надо сделать в первую очередь.
Охранник у входа в ювелирный магазин кивнул мне и Макси, потом широко распахнул тяжелую стеклянную дверь.
– Что мы здесь делаем? – прошептала я.
– Покупаем тебе подарок, – сказала Макси. – И совсем не обязательно шептать.
– Ты что, мой папик? – хмыкнула я.
– О нет, – совершенно серьезно ответила Макси. – Ты сама себе что-нибудь купишь.
Я уставилась на нее с открытым ртом.
– Что? Почему? Ты вроде должна призывать меня к экономии. У меня скоро родится ребенок…
– Конечно, ты будешь экономить, – ответила Макси. – Но моя мама говорила, у каждой женщины должна быть одна красивая, идеальная вещь, которую она купила себе сама. И ты, моя дорогая, теперь в состоянии так поступить.
Я шумно втянула воздух, как будто собиралась нырнуть в глубокую воду, а не просто пройти через ювелирный магазин. Комната была полна стеклянных витрин на уровне того, что раньше было моей талией, и каждая витрина ломилась от драгоценных украшений, искусно разложенных на подушечках из черного и голубовато-серого бархата.
Там были кольца с изумрудами, сапфирами, тонкие колечки из платины, украшенные бриллиантами. Висячие янтарные серьги и броши с топазами, браслеты из серебряной сетки, такой тонкой, что я едва могла разглядеть звенья, и кафы из чеканного золота. На меня смотрели сверкающие браслеты с маленькими балетными туфельками и миниатюрными ключами от машины… серьги из стерлингового серебра в форме пухлых сердечек… переплетенные полоски розового и желтого золота… сверкающие булавки в форме божьих коровок и морских коньков… бриллиантовые теннисные браслеты из тех, что носила мать Брюса…
Я остановилась и ошеломленно прислонилась к ближайшей витрине. Продавщица в аккуратном темно-синем костюме появилась с другой стороны так быстро, как будто ее телепортировали.
– Что вам показать? – тепло спросила она.
Я осторожно указала на пару самых маленьких бриллиантовых сережек.
