– О котором ублюдке мы говорим? – осведомилась я.
– Вашем отце, – пояснила Таня, явно не собираясь ничего смягчать в интересах отпрыска упомянутого ублюдка. – Итак, как я уже сказала, она посвятила свою жизнь вам, ребята… и не то чтоб это плохо. Я знаю, как сильно она хотела быть матерью и иметь семью, и, конечно, тогда у нас, у лесбиянок, не было вариантов…
Я едва смогла переварить это «лесбиянка».
– …но я считаю, – продолжала разглагольствовать Таня, – что вашей матери пора делать то, что хочет она сама. Жить своей собственной жизнью.
– Понятно, – повторила я. – А-а.
– Я с нетерпением жду встречи с тобой.
– Мне пора бежать, – сообщила я и все-таки повесила трубку.
Не знаю, чего мне хотелось больше, смеяться или плакать, так что в итоге я совместила.
«Сущий кошмар», – жаловалась я Саманте по телефону в машине. «Такую ненормальную еще поискать», – сообщила я Энди за обедом.
– Не суди, – предупредил меня Брюс, не дав даже рта раскрыть.
– Она… общительная. Очень общительная.
– Это хорошо, – состряпал он свой фирменный прищур. – Тебе тоже следует больше общаться, Кэнни.
– А? Мне?
– Ты очень замкнута в своих эмоциях. Держишь все очень крепко внутри себя.
– Знаешь, ты прав, – махнула я рукой. – Давай я найду совершенно незнакомого человека, расскажу, как мой учитель фортепиано меня лапал.
– А?
– Ее растлили, – пояснила я. – И она вывалила мне все самые сочные подробности.
Тут офигел даже мистер Всепрощение-и-понимание.
– Ого…
– Представил? У ее матери был рак груди, а мачеха убедила ее отца не платить за ее обучение в местном колледже.
Брюс скептически на меня покосился.
– И она тебе все это рассказала?
– А ты думаешь, я съездила домой и почитала ее личный дневник? Конечно, она рассказала!
Я помолчала, таская у него с тарелки картошку фри. Мы сидели в закусочной «Тик-Ток», где подавали огромные порции и где работали самые угрюмые официантки к западу от Нью-Йорка. Я никогда не заказывала у них картошку сама, но изо всех сил соблазняла Брюса, чтобы он ее взял, а потом со мной поделился.
– Похоже, она серьезно тронулась, – подвела я итог.
– Должно быть, ей было с тобой некомфортно.
– Да я ничего не говорила! Мы даже никогда не встречались! Это она позвонила мне, каким образом ей было со мной некомфотно?
Брюс пожал плечами:
– Просто потому что ты такая.
Я хмуро на него уставилась. Брюс потянулся к моей руке:
– Не злись. Просто… ты часто осуждаешь.
– Это кто сказал?
– Ну, мои друзья, например.
– Потому что им надо бы найти работу?
– Вот видишь? Опять. Это осуждение.
Я скривилась:
– Дорогой, они бездельники. Прими это. Это правда.
– Они не бездельники, Кэнни, – возразил Брюс. – У них есть работа, ты же знаешь.
– Ой, я тебя умоляю. Чем Эрик Сильверберг зарабатывает на жизнь?
Мы оба знали, что у Эрика временная работа в интернет-стартапе, где, насколько мы понимали, он торговал пиратскими копиями дисков Спрингстина, встречался с девушками с одного из трех онлайн-сервисов знакомств, на которые был подписан, и толкал наркоту.
– У Джорджа есть приличная работа.
– Джордж проводит выходные в компании реконструкторов Гражданской войны. У него есть свой мушкет.
– Ты меняешь тему.
Брюс старался злиться, но я видела, что ему уже сложно не улыбаться.
– Знаю, – я покивала. – Просто как не подколоть парня с мушкетом.
Я поднялась, обогнула стол и уселась рядом с ним, положив руку ему на бедро, а голову на плечо.
– Ты знаешь, единственная причина, по которой я их осуждаю, – это зависть, – тихо проговорила я. – Я бы хотела, чтобы у меня была такая жизнь. Никаких ссуд за обучение в колледже, которую надо выплачивать, арендная плата внесена, милые гетеросексуальные состоящие в браке родители, которые при каждом ремонте снабжали бы меня немного подержанной мебелью и дарили бы мне машину на Хануку…
Я умолкла.
Брюс пристально смотрел на меня, и я осознала, что помимо краткой характеристики его друзей я описала и его самого.
– Извини, – мягко произнесла я. – Иногда мне кажется, что у всех все проще, чем у меня, и что каждый раз, когда я приближаюсь к тому, чтобы все было спокойно и хорошо, происходит нечто подобное…
– А ты никогда не думала, что это происходит с тобой, потому что ты достаточно сильна, чтобы с этим справиться? – спросил Брюс.
Он наклонился, прижал мою руку на своем бедре и повел ее вверх.
– Ты такая сильная, Кэнни, – жарко прошептал он.
– Я просто… – пробормотала я. – Я бы хотела…
И тут он меня поцеловал. На его губах был привкус соли и кетчупа. Его язык проскользнул в мой рот. Я закрыла глаза и позволила себе забыться.
Выходные я провела в квартире Брюса. Это был один из тех периодов, когда у нас все шло как надо: хороший секс, вкусная еда в ресторане, ленивые послеобеденные часы за чтением газеты. А потом я возвращалась домой до того, как мы начинали друг друга раздражать.
