И все же убирает руку, позволяя мне снова выдвинуть ящик.
Все папки внутри снабжены фамилиями и разложены в алфавитном порядке. Стоя рядом со мной, Огастес перебирает их по очереди и наконец облегченно вздыхает:
– Руни здесь нет. – Он вытаскивает папку с надписью «Шалкросс» и начинает просматривать содержимое. – О-о, помню такого. Выяснилось, что у него в Австралии жена и трое детей. Всегда гадал, как тетя Аннализа об этом узнала.
Я сдвигаю все папки в переднюю часть ящика и провожу рукой по обратной стороне задней стенки.
– Что ты делаешь? – интересуется Лиам.
– Если бы у меня имелось досье на Люка Руни, я на месте Аннализы перестраховалась бы. Особенно после прошлых выходных. – Провожу пальцами по краю доски.
– Не чуди, – раздраженно кривится Лиам. – Ящик заперт, и тебя здесь никто не ждал.
Я нащупываю какой-то выступ и поддеваю его ногтями. Появляется щель. Сперва небольшая, но по мере того, как продолжаю тянуть, становится шире.
– Знаю. – Я удваиваю усилия. – Тем не менее…
Хлоп! Эффектно вытащив кусок дерева, протягиваю его ошарашенному Лиаму.
– Фальшивая панель.
Сунув руку в прежде скрытое потайное отделение, достаю одну-единственную папку из плотной бумаги. С такой же аккуратной надписью, как и на всех прочих. «Руни».
– Твою мать, – тихо выдыхает Огастес.
Начинаю просматривать папку. Аннализа раскопала буквально все. Переписку Люка на сайте знакомств «Рождение любви». Фотографии слепка, сделанного с рубинового ожерелья. И даже снимок, на котором Люк, должно быть, отдает его Кормаку: камера запечатлела, как один протягивает другому небольшой пакет. А дальше идет…
– Это же «Чистюля»!
Я разглядываю фотографию офиса Джем, просматриваю несколько других и наконец натыкаюсь на ту, от которой резко перехватывает дыхание. Молча поднимаю ее вверх. В словах нет необходимости. Мы все отлично знакомы с женщиной со снимка.
Это Джейми. Бедная рассеянная мама, несущая сумку с продуктами и даже не подозревающая, что попала в отчет частного детектива.
– Тетя Аннализа знала… – Ошеломленный Огастес забирает у меня папку и медленно перелистывает страницы. – Все знала и… ничего не сделала.
Я жду, что меня охватит злость, – ведь Аннализа могла предотвратить случившееся в прошлые выходные и отправить Джем за решетку до того, как та подвергла бы опасности мою маму. Но чувствую лишь полное замешательство. Как персонаж пьесы, забывший свои реплики и молча стоящий перед замершими зрителями.
Из оцепенения меня выводит скрип двери. Слышатся голос женщины, что-то напевающей себе под нос, и стук каблуков по паркету, который становится все громче, явно приближаясь к этой комнате.
– Аннализа дома, – быстро оглядываю кабинет. – Нам нужно спрятаться. Огастес, это шкаф?
Не дожидаясь ответа, задвигаю ящик и открываю дверь рядом с ним. Меня встречает темное помещение без окон, по размеру явно больше шкафа. Скорее уж кладовка. Внутри почти пусто, только у стены аккуратно сложены какие-то коробки.
– Сгодится. Пошли. – Я хватаю за руку Лиама и тяну его за собой.
Но Огастес не двигается с места. Шаги почти у самой двери, а он стоит посреди кабинета с папкой в руке. Отчаянными жестами я подзываю его к нам, однако младший Сазерленд не обращает на меня внимания. В конце концов я в отчаянии захлопываю дверь, и все вокруг погружается во тьму.
– Вот дерьмо, – выдыхает Лиам, беспокойно дергаясь рядом со мной.
– Тс-с-с, – едва слышно шепчу я.
– Дорогой, – с удивлением в голосе произносит Аннализа. – Я думала, ты… – Она замолкает на несколько бесконечных секунд, потом уточняет: – Что это?
– Твое досье. На Люка Руни.
– Как ты… – Слышится тихое шуршание, как будто Аннализа выхватывает папку из рук племянника. – Огастес, пожалуйста, запомни, это моя личная жизнь. Тебя она не касается, – продолжает Аннализа, тепло и умиротворяюще, хотя и с некоторой укоризной.
«Притворяется, – решаю я. – Поскольку не знает, как много он успел увидеть».
Огастес сразу берет быка за рога.
– Ты была в курсе, что Джем планировала украсть твое ожерелье, и даже не попыталась ее остановить. – Его голос понижается почти до шепота, и мне приходится напрячься, чтобы расслышать слова. – Зачем ты ей позволила? Почему не порвала с Люком? Не вызвала полицию, чтобы всех их арестовать? Если бы… Боже, тетя Аннализа, если бы ты стала действовать, дядя Паркер остался бы жив!
– А тебе бы этого хотелось? – гневно вопрошает Аннализа, повышая голос. – Между прочим, Паркер тебя ненавидел. И сделал нашу с отцом жизнь невыносимой. Он всегда только брал, ничего не отдавая взамен, причинял людям боль и их убивал!
Сердце резко ускоряет бег. Инстинктивно я тянусь к Лиаму, хватаю его за рукав, а потом за руку. Он молча сжимает мою ладонь.
– С бабушкой… произошел несчастный случай, – бормочет Огастес.
