«Когда все это закончится, мы с мамой поселимся там, куда опустится мой палец», – мысленно говорю я себе и закрываю глаза. Миниатюрный земной шар постепенно начинает замедляться.
Из офисного здания в Рэндалле мы с Джейми вышли, обнявшись. Я положила голову ей на плечо и назвала ее мамой, а она так радостно вскрикнула, что у меня защемило сердце. Следовало обращаться к ней так с самого начала; вероятно, не будь Джем, к которой я большую часть своей жизни относилась как к суррогатной матери, мне и в голову не пришло бы звать родную маму по имени. По счастью, теперь это в прошлом. Минуло меньше недели, а я уже с трудом вспоминаю, что когда-то называла маму по-другому.
Ей предстоит трудный путь. Сейчас она свободна, и завтра с разрешения следователей мы едем домой, в Бостон, где мама продолжит сотрудничать с ними из штаб-квартиры «Чистюли». Предотвратив самоубийство Джем, она как нельзя лучше позаботилась о собственном будущем. Впрочем, мама бросилась за ней по другой причине – просто не хотела больше смертей. И тем не менее, раз Джем осталась жива, прокурорам пока не до мамы, у них есть «рыбка» покрупнее. И все-таки, боюсь, Джейми не сможет избежать тюрьмы.
Но я стараюсь не заглядывать слишком далеко вперед. Хотя мой опекун пока еще Джем, Марианна уже начала оформлять необходимые документы. Кстати, мы с ней пообщались, и мне она понравилась. Марианна сказала, что я могу жить у нее, когда и сколько пожелаю. Впрочем, мне не хочется так далеко уезжать.
– Что ты делаешь, Кэт? – спрашивает Лиам.
– Предоставляю судьбе решить, где буду жить дальше, – отвечаю я, упираясь пальцем в неподвижный глобус.
– Серьезно? И где же? – Кажется, Лиам совсем рядом, но я по-прежнему стою с закрытыми глазами.
– Не знаю. Боюсь смотреть.
Лиам осторожно поднимает мой палец и тут же начинает смеяться.
– Что? – спрашиваю я, открывая глаза.
– Ну, из-за масштаба трудно сказать наверняка… Кажется, ты будешь жить в Биксби.
Лиам указывает мне точку на глобусе. Он прав, я прочно обосновалась в Новой Англии. Возможно, это знак того, что маме больше не позволят никуда уехать, но лучше смотреть на ситуацию позитивно. Здесь есть все, что нам надо: любимые мамой пляжи, мой почти брат и несколько настоящих друзей.
Не знаю, что еще нужно для настоящего дома. У меня уже много лет его не было. А может, не было никогда. В первые несколько лет жизни, будучи Кайли Берк, мне приходилось жить с придурком-отцом – кстати, о его смерти я ни капли не сожалею. Потом мы ненадолго уехали в Неваду к Марианне, моему будущему опекуну, – ее я почти не помню. Дальше был Лас-Вегас, двое суток в котором изменили всю траекторию моей жизни. А последующие десять с лишним лет мы постоянно переезжали с места на место – всякий раз, едва Джем решала, что «Чистюле» пора начинать с начала.
Поэтому о доме я знала только то, что там моя мама.
Огастес подходит сзади к Лиаму и кладет ему на плечо подбородок.
– Великолепно. На остаток лета ты можешь переехать сюда, в поместье, к прочим псевдосиротам.
Нет уж, спасибо. Роскошь не для меня. К тому же я не хочу стать еще одним ребенком в коллекции Аннализы Сазерленд. Когда увезли Люка, она, по сути, забрала Лиама себе – пусть на время и из лучших побуждений, но такое чувство, что для нее он сродни очередному украшению.
Хотя, возможно, я чересчур болезненно воспринимаю ситуацию. Однако из головы не идут сказанные Джем слова: «Я немало потрудилась, чтобы ее удержать». Словно я какой-то приз или домашнее животное. Мне не хотелось бы такой судьбы ни для себя, ни для Лиама, в какой бы красивой упаковке ее ни преподнесли. Что ж, по крайней мере, скоро в страну возвращается его дядя Джек и намерен обосноваться в Портленде – так Лиаму не придется снова менять школу.
Может, при самом худшем исходе Джек удочерит и меня?
– Все будет хорошо, – успокаивает Лиам, почувствовав, как ухудшается мое настроение. – Джейми помогла схватить Джем. Наверное, это ей зачтется.
– Полиция уже начала расследование в отношении «Чистюли», – вздыхаю я. – И следователь все время спрашивал: «Вы можете сказать что-нибудь новое?»
– Значит, Люка недостаточно? – фыркает Лиам.
– Похоже на то.
Внезапно хлопает дверь, и мы втроем застываем. Наверное, несмотря на смерть Кормака, нам не сразу удастся избавиться от чувства, что в комнату в любой момент может ворваться громила-убийца.
– Аннализа, ты здесь? – доносится до нас раздраженный голос.
– Ее нет, – отвечает Огастес.
По полу стучат каблуки, и на пороге возникает хмурая Лариса Сазерленд в узком белоснежном льняном платье, с большой папкой в руках.
– Мы собирались посмотреть образцы обоев для дома в Галл-Коув, – объясняет она. – Но Аннализы нет в коттедже. Я подумала, вдруг она решила присоединиться к тебе и твоим… друзьям, – с презрением говорит Лариса, скользя по мне взглядом.
