Я неловко ерзаю на стуле, подобных которому еще не видел. Он мягкий, словно облако, и вращается, так что во время еды можно любоваться на цветущие сады за окном или смотреть гигантский настенный телевизор. Два дня назад, когда мы только приехали, я полчаса здесь осматривался. Сейчас же все кажется обыденным. Странно, как быстро человек привыкает к таким вот небольшим излишествам.
– У вас выдались трудные выходные, – продолжает Клайв, и я, не в силах удержаться, немного поворачиваюсь на стуле.
«Да вы и половины не знаете», – мысленно отвечаю я, останавливая стул в таком положении, чтобы видеть гладкое, загорелое лицо Клайва. Боюсь, что после этих выходных морщин у меня будет больше, чем у него.
Клайв заявился слишком быстро, и я не успел поведать Огастесу, что Люк сделал Аннализе предложение. Однако это не самое худшее, что случилось сегодня, – всего лишь четвертое или пятое место в рейтинге болезненных воскресных событий.
– Не волнуйся и не бойся завтрашней беседы с полицией, – объясняет Клайв. – Они просто зададут пару вопросов. Твой отец все время будет рядом. – Он улыбается, будто искренне верит, что меня это утешит. – И не тревожься, допрашивают не только тебя. Постепенно поговорят со всеми гостями.
– Я же ничего не видел…
– Само собой, – сочувственно кивает Клайв. – Когда раздался выстрел, ты сидел за главным столом и наблюдал, как режут торт. Сперва никто не понял, что это за звук, но он донесся из леса, поэтому ты и несколько членов семьи направились туда. Однако по дороге вас перехватили работники службы безопасности Сазерленда и доставили в безопасное место. Какое-то время вы оставались там, затем вас попросили уйти, и я сообщил новость о смерти Паркера родным.
– Да, примерно так, – соглашаюсь я, недоуменно моргая.
К чему этот разговор, если он и сам знает, где и с кем я был?
– Вот и все, что тебе нужно сказать, – поясняет Клайв.
– Вдруг меня спросят о чем-нибудь другом? – выпаливаю я, не сумев вовремя придержать язык.
– О чем же? – Клайв одаривает меня острым взглядом.
– Не знаю… ну… о чем угодно. – Чувствуя, будто не хватает воздуха, я подавляю желание оттянуть воротник рубашки и складываю руки на коленях. – Насчет Сазерлендов или…
– А-а, понимаю, к чему ты клонишь.
– Правда? – напрягаюсь я.
– Лиам, внутренняя жизнь семейства Сазерлендов никак не связана с расследованием, – поясняет он. – Знаю, ты сидел за столом Паркера и видел, как появился Гриффин, но родные уже все объяснили полиции о его зависимости. Думаю, ты в курсе, что он проходит надлежащее лечение и о нем отлично заботятся. Нет смысла ворошить эту историю. Вряд ли тебя спросят о Гриффине. И ты сам о нем не упоминай.
– Даже не собирался. – Неужели он решил, что я начну распускать язык?
– Тебя могут спросить, как за обедом вел себя Паркер. Здесь лучше обойтись без подробностей. По словам Ларисы, они в основном говорили об отдыхе?
«Ага. Все то время, пока она не оскорбляла школу Огастеса и не цеплялась к Кэт по поводу кольца с бриллиантом… Вот дерьмо!»
Я горблюсь на стуле, резко осознав, что Кэт, вероятно, об этом тоже солгала. Какое к черту обручальное кольцо? Джейми наверняка его украла.
– Лиам, что за лицо? – сурово произносит Клайв.
– Все нормально, – отвечаю я и поспешно выпрямляюсь; от этого движения стул поворачивается на несколько дюймов. Быстро возвращаю его в прежнее положение и, глядя на Клайва, добавляю: – Может, во время обеда еще что-то случилось…
– Ничего, связанного со смертью Паркера, – спокойно отвечает Клайв.
До меня доходит, что я зря боюсь Клайва. Ему плевать, чем я занимался в эти выходные. Все, чего он хочет, – сдержать слухи о смерти Паркера, как велел ему Росс. И вряд ли мне выдастся еще одна возможность выяснить, что именно они пытаются скрыть.
– Зачем полиции спрашивать о поведении Паркера во время обеда?
– Стандартный вопрос, – отвечает Клайв, при этом едва заметно стискивая челюсти. – Наверное, в твоем случае самый простой ответ: «не помню». Эта фраза годится практически при любых обстоятельствах, особенно для кого-то вроде тебя.
– Для кого-то вроде меня?
– Молодого. Ни с кем не знакомого. Недавно трагически потерявшего мать. Не слишком близкого к Сазерлендам. – Перечисляя, Клайв загибает пальцы, затем машет рукой, как будто подводит итог и одновременно дает понять, что тема исчерпана. – Никто не ждет от тебя каких-то важных сведений. Твой допрос – всего лишь для галочки.
«Для галочки». Он явно не понимает, что́ я пережил, и ему все равно. Моя «трагическая потеря» – для него лишь ключевой пункт в плане решения кризисной ситуации. Может, это к лучшему – мне ни к чему его внимание, однако такое отношение все же обижает.
Тем не менее я не злюсь на него, как прежде на Люка, и не намерен погружаться в оцепенение. Нет, мной движет… интерес. И желание докопаться до правды, потому что эти события затрагивают не только меня, но и Кэт с Огастесом.
Я вполоборота поворачиваюсь на стуле и смотрю в окно, словно пытаюсь вспомнить что-то важное.
