– Да неужели? Для чего бы ей еще могли понадобиться такие подробности? – Голос Аннализы срывается на крик. Никогда прежде не видел ее сердитой. Люк, кажется, тоже. Он удивленно отступает на шаг. – Ты хоть сознаешь всю чудовищность своего поступка? И дело даже не в ожерелье! Если бы ты не помог ей осуществить этот план, Паркер был бы жив! Его кровь на твоих руках!
Она, конечно, права, но что именно произошло? Эту часть загадки не смогли объяснить ни Морган, ни Джем. Паркер не был в сговоре с Морган и не работал ни с кем в «Чистюле». Так откуда у него в кармане взялось поддельное ожерелье? Знал ли он вообще, что это фальшивка? Или думал, что оно настоящее?
Наверное, в конечном счете для Аннализы такие мелочи не имеют значения. Главное, что Кормак явился в поместье, чтобы совершить убийство и ограбление, и попутно застрелил Паркера.
– Аннализа, любимая… – со скорбным видом начинает Люк.
– Не называй меня так, – ледяным тоном бросает Аннализа; в ее взгляде нет ни капли тепла. Признаться, выглядит она сейчас пугающе. – За последние несколько часов я многое о тебе узнала, и все исключительно плохое. Огастес рассказал, как ты обманывал несчастных женщин в интернете. Да что говорить! После вашего скоропалительного брака в Лас-Вегасе ты даже не смог должным образом присмотреть за двумя маленькими детьми, одним из которых был твой сын. – Аннализа достает из кармана обручальное кольцо, которое подарил ей Люк. – Между нами все кончено. Твои вещи соберут и вынесут на улицу. Я даже разговаривать с тобой не хочу. Разве что насчет Лиама.
– Насчет кого? – растерянно моргает Люк.
– Твоего сына, помнишь? – Аннализа протягивает руку и сует кольцо в карман рубашки Люка, потом обнимает меня за плечи. – Кому-то придется за ним присмотреть, пока ты будешь расплачиваться за свои преступления. Пусть на время останется у меня.
Я удивленно смотрю на нее. У Люка отвисает челюсть. Для него это явно удар ниже пояса, поскольку мне – не намеренно! – удалось занять место, которое он с таким трудом пытался отвоевать для себя.
– Лиам мой сын, – заявляет Люк.
– Рада, что ты заметил, – сухо отвечает Аннализа. – Какая же я дура! Ты все это время практически не обращал на него внимания. Тебе на него плевать.
– Конечно, нет, – вяло оправдывается Люк, судя по всему, понимая, что, даже несмотря на все красноречие, не сумеет ее переубедить.
– Лучше уходи. Полиция ждет.
Люк бросает на нее горящий взгляд, все еще надеясь, что его обаяние заставит Аннализу передумать. Однако натыкается на стену безразличия. И тогда в нем будто гаснет лампочка. На лице появляется равнодушная маска. Только поджатые губы выдают его истинные эмоции.
– Что ж, полагаю, это конец. Не сомневаюсь, ты быстро отыщешь мне замену, поскольку не выносишь одиночества. Но не обманывай себя. Следующий кавалер точно так же клюнет на твои деньги. Кроме них, в тебе нет ничего привлекательного.
На щеках Аннализы расцветает огненно-красный румянец. Я что-то приглушенно мычу в знак протеста. Люк, еще сильнее ухмыляясь, поворачивается ко мне.
– Брось свое притворное негодование, малыш. Ты добился своего. Наверное, ликуешь от радости.
Вовсе нет. Больше всего на свете я хотел бы ошибиться насчет Люка и понять, что его случайные проблески человечности оказались настоящими. Однако он лишь вел искусную игру, стремясь добиться своей цели, и теперь, окончательно проиграв, отбросил всякое притворство. Люк ни капли не изменился. Радует хотя бы то, что, вероятно, ему все же придется ответить за некоторые свои деяния.
– Вон отсюда! – кричит Аннализа.
Больше ничего не добавив, Люк уходит; за его спиной с тихим щелчком закрывается дверь. Возможно, теперь мы с ним очень долго не увидимся. Эта мысль, несмотря ни на что, причиняет мне острую боль. Как я сказал Огастесу в машине: пусть Люк делает вид, что ему на меня плевать, в глубине души я всегда буду надеяться, что хоть немного ему нужен.
– Простите, что все так случилось, – говорю я, поворачиваясь к Аннализе.
– Не извиняйся. Ты за него не отвечаешь. – Несмотря на покрасневшее лицо, она выдавливает улыбку и легонько похлопывает меня по руке. – С тобой-то все нормально?
– Более-менее. – Я прочищаю горло. – Здорово, что позволили мне здесь остаться, но это вовсе не обязательно. Я и так доставил кучу проблем…
– Ну что ты, какие проблемы.
Какая же она деликатная.
– Мне следовало рассказать вам о Люке.
– Поверь, я прекрасно понимаю, что, когда дело касается членов семьи, хочется верить в лучшее, – вздыхает она. – Ты можешь оставаться здесь, пока мы не найдем другое решение. Сколько бы времени это ни заняло. Видит бог, места у нас предостаточно. – Заметив, как я неловко переминаюсь с ноги на ногу, Аннализа добавляет: – Ладно, поговорим позднее, просто немного отдохни. А я пока сделаю несколько звонков.
Хороший совет. Я буквально с ног валюсь, но…
– Можно мне пойти в дом Гриффина?
После заварушки в офисном здании я еще не виделся с Огастесом, мы просто переписывались.
– Конечно, – с улыбкой разрешает Аннализа.
