Хорошие солдаты полностью

Организовать отъезд было непросто. Хотя Муктада аль-Садр в самом начале апреля снова объявил прекращение огня, нападения продолжались, и это означало, что, несмотря на прекращение боевых действий в полном объеме, солдаты, находившиеся на КАПах и блокпостах, должны были пробиваться на ПОБ с боем. Однажды в командном пункте, откуда координировались все эти передвижения, несколько военных, не веря своим глазам, увидели на видеомониторе, как иракец с автоматом АК-47, выскочив из-за угла, начал обстреливать колонну в стиле Рэмбо. «Сдохни, обезьяна!» — крикнул почему-то Брент Каммингз, и другие это подхватили, стали смеяться и скандировать вплоть до того момента, когда подлетел вертолет «Апач» и оставил от «обезьяны» мокрое место, что они приветствовали радостными возгласами. В другой раз они следили за продвижением группы по расчистке маршрута из другого батальона, которая ехала по «Хищникам» к солдатам из 2-16, застрявшим на брошенном иракцами блокпосту. Вдруг весь экран заволокло черным, а когда он расчистился, они увидели, как головная машина по дуге съехала с дороги и, все ускоряясь, двинулась через поле. СФЗ, на котором она подорвалась, обезглавил водителя, но его ступня продолжала нажимать на педаль газа. Всю ночь после этого Каммингз видел этот вездеход, описывающий посреди поля изящную дугу, а у Козларича между тем в голове были свои картинки: ему приснился еще один сон. На сей раз — о минометных минах. Они взрывались повсюду. Спереди. Сзади. Прилетали и прилетали, ложились все ближе, взяв его в вилку, пока весь мир не превратился в грохот и вздымающееся пламя, — и тут он проснулся и понял, что все с ним в порядке. В полном порядке.

— Вы счастливы? Счастливы, что уезжаете? — спросила Козларича переводчица, звоня по его поручению на мобильный телефон. Она заменяла Иззи, который отправился домой узнать, не случилось ли чего с его семьей.

— Не знаю, — ответил он.

— Понятно. Касим. На линии. Будете говорить? — спросила она.

Козларич взял трубку.

— Шлонек? — спросил он. («Как поживаете?») И в результате этого разговора через несколько дней в Рустамию приехали полковник Касим и мистер Тимими попрощаться с мукаддамом К.

— Камалия? — спросил Касим, когда они еще ждали переводчика.

— Порядок, — ответил Козларич.

Касим издал свистящий звук. Может быть, хотел сказать: «снаряд». Может быть — «граната». А может быть, хотел напомнить, как от него «усвистели» 420 полицейских из 550.

— Марфуд. Сволочи, — сказал Козларич.

— Хоп-хоп-хоп-хоп-хоп, — произнес Касим, подражая одной из присказок Козларича.

Пришел переводчик, что дало Тимими возможность рассказать Козларичу, как все было после того, как Козларич отказался прийти ему на помощь.

— Они всё сожгли, — сказал он. — Дикари — вот кто они такие.

Он скромный человек, сказал он, жена, две дочки, и теперь у него, жены и дочек только и осталось, что одежда, которая на них. Ни дома. Ни машины. Ни мебели. Ни даже пары шлепанцев, сказал он. Он наклонился к Козларичу.

— Я только одно хочу попросить у вас, — сказал он по-английски. — Если бы вы могли мне помочь деньгами.

Затем, отодвинувшись, как будто слишком тесная близость могла создать ложное впечатление, будто он нищий, а не влиятельный администратор, у которого в кабинете стоит красивый стол, а на стене висят часы с кукушкой, он перешел обратно на арабский и попросил еще кое о чем.

— Письмо о том, что он с вами работал, — сказал переводчик. — На случай, если он где-нибудь подаст на политическое убежище.

Настала очередь Касима. Он тоже наклонился к Козларичу, но прежде, чем он мог о чем-нибудь его попросить, Козларич сказал, что приготовил для него подарок, и вручил ему коробку. На ней не было написано «Хрустящая», и внутри лежала не пицца. Внутри лежал старинный полированный пистолет.

— С Первой мировой войны, — сказал Козларич.

— Спасибо, — сказал Касим.

Затем он дал Касиму еще один подарок: новый нож с выкидным лезвием.

— Спасибо, — повторил Касим.

И третий подарок: фотография в рамке. Они вдвоем.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — сказал Касим, наклоняя голову и пряча глаза. Он извинился, вышел в ванную и умыл лицо, а на обратном пути к главным воротам ПОБ взял провожавшего его Козларича за руку. Козларич, в свою очередь, сжимал руку Касима.

— Если что, я буду только в семи тысячах миль, — сказал он Касиму, когда они подошли к выходу, и Касим засмеялся, но коротко, и потом они с Тимими ушли по длинному коридору, образованному взрывозащитными стенами и спиралями проволоки.

Нечто похожее было спустя еще несколько дней, когда вернулся, чтобы попрощаться, Иззи. Козларич подарил ему часы и вручил письмо, где говорилось, что, если Иззи когда-либо окажется в Соединенных Штатах в качестве беженца, он, Козларич, готов оказать ему спонсорскую поддержку. «Сочту за честь», — написал Козларич.

— Спасибо вам большое, сэр, — сказал Иззи.

— Вы курите сигары? — спросил Козларич.

— Иногда, — ответил Иззи.

— Мы братья, — сказал Козларич.

— Спасибо, сэр, — сказал Иззи.