Поздним вечером, когда очередной взвод начал узнавать, что такое бессонница, когда в Соединенных Штатах мать новорожденного младенца все еще ждала звонка, Козларич написал генералу Петреусу ответ.
«Мы были очень рады», — начал он, затем назвал приезд Петреуса «безусловно, главным событием нашего пребывания здесь к настоящему времени», а после этого задумался, как продолжать.
Слишком много разных способов описать эту войну — вот в чем загвоздка.
Конгрессу понадобилось два дня слушаний.
Протестующим понадобилась «лежачая акция».
Джорджу У. Бушу понадобилось всего три слова: «Мы даем жару».
Козларич обошелся двумя. «К несчастью», — напечатал он, начиная следующую фразу, и правда этих слов подвела черту под плохим днем.
В Ираке наша деятельность по обеспечению безопасности иракского населения была и остается трудной и опасной, но она приносит плоды… В Багдаде количество иракских гражданских лиц, убитых террористами и «отрядами смерти», резко снизилось. В сентябре по Ираку в целом число убитых за месяц американских военнослужащих было наименьшим с июля 2006 года.
За сентябрь в ходе боевых действий погибло сорок три американских военных. Общее число смертей за месяц составило шестьдесят шесть, то есть в среднем чуть больше двух человек в день, но, поскольку в Белом доме вычли те смертельные случаи, что в пресс-релизах Пентагона шли под рубриками «небоевые потери вследствие дорожно-транспортных происшествий», «небоевые потери вследствие несчастных случаев», «небоевые потери вследствие травм и ранений», «небоевые потери вследствие болезней» и «небоевые потери вследствие различных инцидентов», полученная цифра действительно была наименьшей с июля 2006 года.
Сорок три человека на весь Ирак — и пятеро были из батальона 2-16.
Ривз был четвертым, а через неделю, почти минута в минуту, СФЗ попал в «хамви», где ехал тридцатисемилетний сержант первого класса Джеймс Достер.
— Не выживет. Как с Ривзом, такая же херня, — сказал Козларич после того, как увидел его в медпункте, еле живого. Как Ривз, Достер сидел на правом переднем сиденье; как Ривзу, ему оторвало нижнюю часть левой ноги и раздробило таз; как Ривза, его вертолетом отправили в госпиталь, и там он умер от потери крови.
— Одно и то же блядство. Вечно одно и то же, — проговорил Козларич, ожидая сообщения, а когда оно пришло, просто сказал: — Твою мать.
Одиннадцать погибших на этот момент. Сорок четыре раненых. Огнестрельные. Ожоги. Осколки. Кто-то лишился кисти, кто-то руки, кто-то ноги, кто-то глаза. Лопнувшие барабанные перепонки, искромсанный пах, разорванные мышцы, перерезанные нервы. Одного ранило в живот, когда он ждал на ПОБ очереди позвонить по платному телефону и рядом упала ракета. Ракеты, мины, реактивные гранаты, снайперский огонь, СФЗ.
— Ну, всех нас они убить не смогут, — сказал Козларич, готовясь позвонить очередной вдове этой войны, которая жила с двумя маленькими дочками в Канзасе на улице Либерти-Серкл, а когда разговор был окончен, он повесил голову: — Наверно, это была самая печальная из женщин, с какими я говорил в жизни.
Порой Козларич и Каммингз недоумевали: что именно иракцы в них ненавидят? Что они такого делают помимо того, что стараются поддерживать безопасность на некоторых населенных иракцами участках? Что вселяет в людей желание убивать американцев за то, что они раздают жителям сладости и футбольные мячи, доставляют им цистерны с питьевой водой, сооружают для них канализацию, наводят порядок на бензозаправочных станциях и при этом никогда не ведут себя агрессивно, если только не преследуют убийц?
— Я им предлагаю мир и жизнь без дерьма, а они хотят со мной драться? Ладно. Пускай живут в дерьме, — раздраженно бросил однажды Каммингз посреди жаркого разговора с Козларичем на эту тему.
— Все дело в том, что это такие неблагодарные засранцы, каких свет не видал, — сказал Козларич и затем, как делал уже восемь месяцев пять-шесть раз в неделю, сел в «хамви» и поехал на очередную встречу с местными политическими лидерами.
На повороте с маршрута «Плутон» в его машину опять чуть не попал СФЗ. На этот раз взрыв прогремел, когда проехал первый «хамви» колонны. Двоих солдат ранило осколками. Главный снаряд, однако, пролетел мимо. В тот день Козларич не приехал на запланированную встречу, но во время следующей его терпение почти что лопнуло.
Вот они сидят, ждут его: всё те же персонажи, с какими он возится без малого восемь месяцев, люди, готовые пообещать что угодно и ничего не исполняющие, люди, которые хотят всего на свете и постоянно на что-нибудь жалуются.
В очередной раз по кругу:
