Две бутылки воды — литровая без газа и полуторка с газом, банка энергетика…
«Я вроде выпил его… не?»
… а ещё чипсы в картонной тубе, несколько упаковок жвачки, лекарства, трусы-носки-майки, ну и всякое мыльно-рыльное, включая небольшое полотенце.
Пока я медитировал с уборкой, успело рассвести и на улице зазвучали голоса.
— И-и… начали! — послышался голос Ильи, — Маэстро, музыку!
Заиграла знакомая минусовка, и…
— Здравствуй небо в облаках, — послышался бархатный Славкин баритон. Поёт он, кстати, здорово: в финалисты «Голоса» вряд ли прошёл бы, но отборочный тур — на раз!
— Нэбо в облаках… — с небольшим отставанием вторит Анвар.
— Здравствуй юность в сапогах!
— Юнаст в сапогах…
— Пропади моя тоска, вот он я привет войска!
— Что там устроили? Смотр строевой песни?! — я высунулся из окна…
… и чуть не свалился на асфальт!
— Ебать… — вбиваю ноги в кроссовки и подхватываю оружие, вылетая из комнат, — я должен это видеть вблизи!
— А?! — пхнул меня в бок Дядя Саша, пребывающий в полном восторге, — Орлы!
«Орлы» тем временем старательно топают под окнами здания, распевая так старательно и самозабвенно, как это только возможно. Вот только…
… Анвар пребывает в своей волчьей форме, а Славка…
… в змеиной.
Вид кавказца, старательно чеканящего шаг на четырёх лапах, заставил меня согнуться пополам, а когда я увидел змеиную морду Славки, старательно выводящего…
«Непросто быть собой, когда шагает строй»
… и ползущего по асфальту в такт песне, я просто не удержался на ногах.
— Стоп! Снято! — счастливым голосом сказал Илья, и обращаясь к аудитории Ютуба, — добавил, — А это наш командир, Товарищ Вова! Скажите что-нибудь для публики, Товарищ Вова!
— Бля… — простонал я, — Илюха, скотина… вырежи это немедленно!
— И… — пальцы баффера замелькали со скоростью, доступной только матёрому геймеру, — видео с историческими словами Товарища Вовы ушло на Ютуб!
Во сне я обосрался. Добротно так, детально, со всеми полагающимися ощущениями и запахами, с совершенно потрясающей визуализацией, какой и в жизни-то не часто бывает. Хотя чего это я… в жизни во время похода в сортир или в кустики, стараешься максимально абстрагироваться от происходящего, и уж точно — не запоминать детали своих покакулек!
Проснувшись, не сразу различая сон и явь, с тоской подумал о необходимости тащить бельё к стиральной машинке, соблюдая все правила конспирации и придумывая оправдания на тот неизбежный почти что случай, когда попадусь на глаза парням.
«Наследие, с-сука, проснулось не вовремя! — щеря зубы, объяснял я парням, держа на отлёте пахучий узел комканого постельного белья, — Организм перестраивается ударными темпами, добежать не успел. Ждите… скоро и у вас нечаянные радости будут!»
Оправдания в полусне получались неубедительными, а сам я выходил жалким обосранцем. Парни кивали на серьёзных щах, переглядывались с ухмылками и неслись делиться моей конфузией со всем миром, и возможно даже — посредством Ютуба.
Приподнявшись на кровати в полной уверенности, что увижу загаженное белье…
… я только теперь понял, что это, сцука, был сон! А потом до меня донёсся запах…
Тяжёлый, въедливый, он медленно поднимался снизу и намертво ввинчивался в нутро, ложась на альвеолы лёгких разбитыми чугунными батареями с вытекающей коричневой жижицей.
— … разгружай! — послышалось за окном, и что-то тяжёлое упало на асфальт.
— Та-ак… — полный самых дурных предчувствий, подскакиваю к окну, вглядываюсь пристально, и тут же распахиваю его во всю ширь, преисполненный праведным негодованием.
— Вы что…
— … вашу мать, — дополнил меня полный ярости голос старшего смены, дежурящего при ЗАГСе, — совсем охуели?
— … прозекторскую устроить здесь решили!? — вспоминая гадский сон и понимая его виновников, завожусь вполоборота. У меня, может, моральная травма теперь! — Я вас, блядей…
Запрыгнув в трусы, подхватываю ружьё с патронташем и ссыпаюсь вниз по лестнице, сигая через ступеньки как был, босиком.
— А чо такого? — пуча глаза, отгавкивался внизу Валера — то ли не понимая, то ли, что вернее, включив дурака и пытаясь съехать с темы, — Мертвяков всё равно гоблам на декокты, а так время…
— Ты, блять, для экономии времени картоху сырую жрать не пробовал? — голос старшего смены дрожит от сдерживаемого бешенство, — С грядки? Чтоб как свинья, хлебальником её из грязи выкапывать?!
— Не, ну ты фильтруй базар! — неубедительно возмутился Валера, оборачиваясь к напарнику, такому же заспиртованному пролетарию неопределённого возраста, — Так, Сань?!
Долговязый дрищеватый Саня пытается не дышать, с большим талантом притворяясь ветошью. Поймав мой взгляд, он отыграл ветошь ещё убедительней, на «Оскар». Редкозубая нижняя челюсть Сани выбила стакатто, а желтушные белки глаз с обильными красными прожилками предобморочно закатились к густым лохматым бровям.
«Тьфу ты… чмошник!» — сплюнув сперва мысленно, а потом на асфальт, оставил пролетариат в покое.
