— Ей было холодно, да? — осведомился Азраэль, пока что совершенно неосведомленный в некоторых вопросах.
— Если бы! Она хотела делать со мной то, что делают по весне звери, что вытворяют люди на постелях и эльфы в замках, — демон отвел глаза от лица сына и вперил взгляд в огонь очага, — они не могут без этого, сын. Это их слабость и… сила.
— Разве так бывает? — изумлению Азраэля не было предела.
— К сожалению. А когда я сказал ей, что мы, демоны, не чувствуем желания ни к мужчинам, ни к женщинам, колдунья только посмеялась. Я решил, что она забудет об этом разговоре, но когда мы уже возвращались из руин… Она сказала, что приготовит ужин сама, что такого я никогда не ел — мясо грязекраба с особыми приправами по их семейному рецепту. Оно и правда было вкусным, Азраэль, то жареное мясо, только потом я превратился в обезумевшего от желания самца… как олень во время гона, я смотрел на колдунью, а плоть моя горела огнем. Последнее, что я помнил, как набросился на нее и подмял под себя… — демон говорил, по-прежнему не поворачиваясь, а Азраэль не верил тому, что слышит. Его отец… Непобедимый воин, такой сильный и смелый… оказался во власти человеческой женщины?.. Неужели это правда?
— Она околдовала тебя? — наконец осмелился спросить он и услышал:
— Да. Подмешала в еду и вино какую-то дрянь и целых пять дней я был с ней и желал только одного — снова и снова сливаться с женщиной, а потом… потом все это так же резко закончилось, как и началось. Еще ночью она отдавалась мне, словно кошка в течке, а утром сказала, что больше не нуждается в моих услугах, и я могу отправляться на все четыре стороны, а плату за то, что охранял ее, я уже получил.
— И ты?..
— И я ушел, ощущая себя так, словно она вытерла об меня ноги. Больше никто и никогда не торжествовал надо мной так, как эта женщина! — демон наконец-то повернулся к сыну, и Азраэль увидел яростно полыхающее в его глазах желтое пламя. — И я отомстил ей. О том, что колдунья родила нечеловеческое дитя, я услышал от охотников, которые остались на ночлег в лесу, не замечая того, что я был совсем рядом. Они так громко обсуждали это и собирались идти к священникам за советом, как поступить с ребенком. Убить его или же просто отнять и посадить в подвал, словно зверя… Они все навсегда остались там, у костра, и волки были сыты тем вечером, а я той же ночью проник в ее дом и забрал… ребенка.
— Это был я? — тихо спросил Азраэль.
— Да. Она хотела помешать мне, но в тот раз я оказался быстрее и сильнее, забрал тебя и принес сюда, и Обливион побери, вырастить тебя оказалось сложнее, чем сражаться с врагами. Мне даже пришлось украсть корову, чтобы было чем тебя накормить. Хорошо, что тут не бывает смертных, они бы померли со смеху, видя демона, который доит корову…
— Отец, — Азраэль сглотнул, понимая, что может снова рассердить отца, но и не задать этого вопроса не мог: — А… колдунья? Она разве не искала меня?
— Мертвые не могут… искать, — демон не отвел глаз и Азраэль прочитал в них то, что не произнесли вслух губы, — она обманом получила тебя, а обман прощать нельзя. Никому. Никогда. Запомни и это.
— Я запомню, — так же тихо сказал юный демон, — потому ты и говоришь, чтобы я опасался магов, да?
— Да. Они опаснее простых воинов, потому что ранят вот сюда, — демон положил ладонь на грудь, — но не убивают, что куда хуже обычной смерти. Вот кому ты можешь доверять, — сталь двуручного меча сверкнула в свете очага и светильников, — только он не предаст и не обманет, не опоит зельем и не наложит на тебя чары. Это твой единственный друг, Азраэль. А теперь пора спать, я и так сказал слишком много. Это все проклятое вино, оно развязывает язык без всяких пыток, — отодвинув от себя пустую кружку, демон поднялся с каменной скамьи и поплелся к своей кровати.
Азраэль проводил отца задумчивым взглядом, вздохнул и последовал его примеру — встал и направился к спальному мешку, брошенному на пол рядом с очагом. Юному демону нравилось засыпать, глядя в огонь, пламя казалось чем-то родным и близким, впрочем, это было неудивительно, учитывая, откуда демоны пришли в Нирн.
Они были созданной Мерунесом Дагоном личной гвардией, которая должна была заменить дремора и превосходила последних в физической силе и магических способностях. Почему вместо Обливиона они оказались в Нирне — Азраэль не знал, да и отец не мог дать на этот вопрос однозначного ответа. Да и разве важно это было сейчас? Жар Обливиона струился по жилам демонов, окрашивая их кожу в цвет свежей крови, делая нечувствительными к магии огня и очень сильными. Этого было вполне достаточно, чтобы выжить, если не нарываться на драку и держаться подальше от людей и прочих разумных обитателей Скайрима.
Вот и этой ночью Азраэль долго смотрел в огонь, и в желтых глазах отражались языки пламени, а в голове царила полнейшая неразбериха. Да, ответы на свои вопросы он получил, но стало ли легче? Не было ли незнание тем щитом, лишившись которого он стал уязвим? Впрочем, все не так уж плохо, во всяком случае, он теперь точно знает, кем была его мать и что искать ее не стоит.
