В установленное время Волков вошел в хижину. Дощатый стол, скамьи, дровяная печь, на стене охотничьи трофеи. Никого нет. Вадим обратил внимание на голову оленя с ветвистыми рогами. Эффектное украшение! Спиной почувствовав чужой взгляд, резко обернулся. На него мрачно смотрел Гаврилов.
— Волков, — сказал тот, — мысли материальны. Мы с вами связаны, мысленно конечно. Находимся, так сказать, в едином информационном поле, и от этого никуда не деться. Настройтесь на мою волну, и мы добьемся успеха в деле, которое изменит мир.
— Я давно подозревал, что дело нечисто, и помогаю вам только из альтруистических соображений, — Вадим брезгливо смотрел на собеседника. — Что вы задумали?
— Волков, сейчас я в безвыходном положении. Мои активы в банках заморожены, связи оборваны, опасность подстерегает за каждым углом. Вы мне поможете. Ваше вознаграждение составит тридцать шесть миллионов долларов, и не придется больше унижаться перед этим юнцом Беловым.
— Откуда у вас такие деньги? — Вадим не очень-то ему верил.
— Взгляните!
Он открыл ноутбук: на мониторе возникла фотография стройных рядов белых ракетообразных установок.
— Это партия установок для гидрокрекинга выпущена на моем заводе, — Гаврилов протянул ноутбук Волкову. — Всего сорок восемь штук. Заказчики платят по пять миллионов долларов за каждую. Чистая прибыль составит семьдесят два миллиона. Ее мы разделим пополам.
Гаврилов увидел, как заблестели у Волкова глаза, как пробудилась в нем непомерная алчность. Зерна сомнения посеяны. Тупость и порок чертовски хорошие побуждения к тщеславию и злоупотреблениям, особенно при запахе огромных денег. «Ради барыша он расшибется в лепешку, готов безропотно повиноваться!» — промелькнула у Гаврилова мысль.
Волков, не отрывая взгляда от картинки с изделиями, ни о чем другом не мог думать, кроме как о личном обогащении. Но он не глуп, подстраховался на случай, если его захотят провести. На лацкане пиджака прикреплен небольшой значок футбольного клуба — видеокамера, записывающая встречу. На всякий случай.
— Что я должен делать?
— О, Вадим, вам потребуется холодное самообладание. — Гаврилов положил на стол кейс и открыл. Пачки банкнот аккуратно уложены в несколько слоев. — Случилась неприятность. Одна из установок (ее ждет заказчик в Японии) застряла на таможне во Владивостоке. Сделайте так, чтобы таможня дала добро.
Волков, месяц назад расставшись с женой, жил у Нины.
— Вадим, я приготовлю ужин.
— Ниночка, ты сегодня какая-то грустная. Что случилось?
— Так, одолела хандра. Наверное, накопилась усталость.
— Скоро, скоро я разведусь со своей прежней, и мы поженимся. У меня есть план, как разогнать твою хандру. Забронирую-ка номер в роскошном отеле на Канарских островах! Романтическое путешествие на остров Тенерифе. Как тебе?
Нина горько посетовала:
— Настоящая жизнь к романтике отношения не имеет, а моя жизнь вообще похожа на сон, и в нем лишь суета и неправедные поступки.
— Ну, зачем же так мрачно. Делай, что должно, и наплюй на приличия. Знаешь, я скоро несказанно разбогатею. Посмотри! — он повернул к ней ноутбук с фотографией смертоносных машин на складе. — Это какие-то нефтеперерабатывающие установки. Очень дорогие. Мы с партнером их продадим и получим хорошие деньги. Завтра я убываю во Владивосток в командировку в связи с этим делом. Верь, все будет хорошо!
Когда Нина вернулась в гостиную, Вадима не было. Из ванной доносился фальшивый баритон: он всегда пел, когда принимал душ. Внимание привлек не до конца закрытый ноутбук. Она подошла и открыла крышку девайса: на экране осталась фотография. Странные белые устройства выстроились в ряд в каком-то ангаре, навевая ассоциацию со страшным оружием. «Эти устройства явно не для нефтепереработки. Что-то здесь не так. Вадим опять хочет втянуть меня в сомнительную авантюру, — подумала она. — Нужно разобраться». Сфотографировав картинку на свой смартфон, она закрыла крышку ноутбука и ушла на кухню.
Вечером другого дня она позвонила Илье Белову.
— Илья Петрович, это Нина Голубева. Полагаю, вы меньше всего хотели бы меня видеть, но нам нужно срочно переговорить.
Помолчав, парень произнес в трубку:
— Нина Евгеньевна, ваша наглость граничит с цинизмом, а ваша откровенная враждебность к моей семье выражается в склонности приносить вред.
— Я вас, Илья Петрович, понимаю. Вы в праве так говорить. Все же должна рассказать правду, чтобы снять камень с души. Разрешите мне приехать.
— Приезжайте!
К дому Беловых в Подмосковье Нина подъехала на такси. Ее уже ждали Илья и Злата. В гостиной с напольными часами из ясеня цвета оливы сели за стол и какое-то время молчали.
Нина начала:
— Не проходит и дня, чтобы я не корила себя. Ночами не сплю, все думаю о том, сколько бед принесла вашему семейству. Не могу больше так! Хочу покаяться, испросить прощения, понести заслуженное наказание. Потому хочу рассказать правду.