Костя мысленно пересчитал остаток стипендии в кармане.
– Ладно, побуду сегодня буржуем.
Вскоре они спустились в неприметный подвальчик с несколькими столиками и барной стойкой. Костя так и не понял, почему Лена назвала это место уютным. Они присели в углу, и к ним подошла официантка.
– Молодые люди, вы знаете, что сегодня у нас акция? Если сумеете надуть воздушный шарик, получите пиво бесплатно. Хотите поучаствовать?
– Принесите два, – попросил Костя. – Для дамы тоже.
Прозвучало почти как в кино. Костя мысленно себе поаплодировал. Хорошо получилось: элегантно и решительно.
Официантка вернулась с шариками на подносе, Костя взял один, второй оставил Лене. Гладкая и удивительно толстая резиновая поверхность неприятно напомнила ему грелку. Он поднес шарик к губам и как следует дунул. Шарик издал звук на грани с неприличным, но даже и не подумал хотя бы немного растянуться. Разозленный Костя набрал побольше воздуха в легкие и продолжил дуть изо всей мочи. Его лицо покраснело, глаза выпучились, лоб вспотел, зато шарик начал поддаваться. Тяжело дыша, Костя победно взметнул его над головой, и ему стал заметен красный логотип «Алiварыi».
– Возьмите, – сказал он официантке и посмотрел на Лену. Та к своему шарику не притронулась.
– Я лучше заплачу, – сказала она.
Принесли пиво, которое они выпили за поднадоевшими разговорами о грядущем киноформате «4*4». Лена расплатилась, и они вышли на улицу. Костя проводил ее до метро.
– До встречи, – сказал Костя, протягивая Лене пакет с книгой. Она немного промедлила, прежде чем взять его.
– До связи, – ответила Лена. Добавила: – Шарик круглый.
Она исчезла под землей, а он зашагал по вечерним улицам, таким приятным в августе, продолжая думать о том, нравится ли он ей, и есть ли у нее парень.
Юля и ее подруга Ира стояли вечером на общем балконе в коридоре старого девятиэтажного дома. Перед ними косыми каплями шелестел дождь. За спиной, не прекращая, гудел лифт. Дым сигарет во влажном воздухе казался осязаемым на ощупь.
– Пятнадцатое октября, – сказала Юля. – Что это за день для людей? Самая середина осени, желтые листья вместо воздуха и асфальта, ветер и дожди вместо погоды, осенняя депрессия у нормальных людей вместо настроения. И только мне одной угораздило родиться в этот день, да еще каждый год почитать его за праздник. Это нормально?
– Стоит признаться, тебе не очень повезло, – ответила Ира и поправила очки на лице.
– Вот и я о том же. А сегодня мне вдобавок двадцать лет стукнуло. Прощай детство, здравствуй, третий десяток. Вот я и решила немножко попрощаться со славным добрым детством.
Юля кивнула в сторону стоящего у ног пакета.
– Мне всегда почему-то дарили на день рождения мягкие игрушки. И мальчики, и девочки, они всегда дарили мне игрушки. Это нормально?
– Мне дарили книги, – сказала Ира.
– Может, потому что ты с детства играешь в «Что? Где? Когда?».
– Хорошая версия.
– А вот мне дарили эти игрушки не только в дни рождения. Притаскивали на свидания, покупали к Восьмому марта. Будто я ребенок какой-то. Раньше еще может быть, но теперь мне двадцать, пора завязывать с этими игрушками, решительно с ними разделаться.
– Ты отрубишь им головы?
– Ну что ты, – засмеялась Юля. – Мы разве в средневековье каком-нибудь. Сейчас мы их просто выбросим на хрен с этого балкона. Одну за другой. Тебе вообще двадцать один уже, будешь помогать.
Я возвращался домой с работы. Еще совсем недавно я делал это до того, как начинало темнеть, а теперь, когда я выходил из офиса, меня подстерегали в лучшем случае сумерки. Но сегодня как раз выпал не лучший случай, и на улице было темно, насколько это вообще возможно в городе. Вдобавок шел дождь, смешивая листья под ногами с землей, превращая все это в сплошную грязную кашу. Больше всего на свете я мечтал скорей попасть домой и забраться под одеяло, а еще лучше – стать ребенком, и пойти утром в детский сад вместо работы.
Когда я подходил к подъезду, на мой зонт что-то шлепнулось, отскочило и упало на землю. Я нагнулся и в метре от себя увидел лежащего в луже зайца – обычную мягкую игрушку с длинными ушами. Было непонятно, откуда он свалился на мою голову. Я знал только одно, что зайцам в луже делать нечего, поэтому решил спасти беднягу Райана, как я его тут же окрестил. Бесстрашно ступив в лужу, я вытащил зверька, перенес его в сухое место под козырьком подъезда и прислонил к стене.
– Вольно, рядовой! – сказал я ему. Тем временем игрушки посыпались откуда-то сверху одна за другой.
По очереди я поднимал их с земли, вытаскивал из луж, выжимал воду, сажал у стены бурундуков, медведей, тигров, слона. Я чувствовал себя солдатом, выносящим на спине раненых сослуживцев с поля боя.
Настало время, когда они сидели все в ряд, мокрые и грязные. Я присел рядом с Райаном, прислонился к стене и закурил. Нелегкая была работа.
– А где твои родоки? – спросил Рома у Серёги.
