– Ты бы, Ирка, знала, – продолжила Юля, – сколько я уже отшила за последние две недели. И все они дураки такие. Один меня звал к себе домой кота смотреть. Думал, если я девушка, значит, на любую скотину домашнюю вестись должна. Я этих котов столько уже перевидала, не считая собак всяких, хомяков и черепашек.
Ирка задумчиво барабанила пальцами по дужке очков.
– Это не так плохо, когда кто-то проявляет к тебе интерес.
– А к тебе не проявляют что ли? Видела, как этот парень на тебя смотрел?
– Ты все придумываешь специально. Кто это вообще?
– Да сосед, кажется. Веньку назад припер. В Райана покрестил. Что за мир, даже с детством не дадут в день рождения нормально попрощаться. Ненавижу.
Серёга брел под дождем по лужам и дрожал от холода. Алкоголь давно выветрился, и в голову лезли разные мысли. Он думал о том, что нет ничего хуже, чем грязные октябрьские лужи. Вот если бы сейчас были чистые апрельские, это другое дело. А так… Он уже жалел о том, что ушел из собственного дома, но возвращаться ему не хотелось. Порывы ветра били в лицо, продували мокрую одежду, а он все шагал и шагал.
У какой-то кирпичной стены он остановился и закурил, прикрывая сигарету пальцами от дождя. Стоял и выпускал в этот неприветливый мир ядовитый дым.
– Молодой человек! – услышал он откуда-то сбоку девичий голос. Его обладательница скрывалась под огромным зонтом. – Молодой человек! Вы же весь мокрый! Возьмите полотенце, вытрите хотя бы волосы, чтобы не заболеть. Хотите коньяку согреться? У меня есть с собой. Кстати, я живу совсем недалеко…
Она пришла к нему, когда за окном было еще светло. Он задернул шторы и запер дверь в комнату.
– Зачем ты это сделал? – спросила она.
– Извини, привычка.
Он заварил две кружки чая. Ей без сахара, как она всегда пила, а себе бросил один кубик для сладости.
– Как ты? – произнесла она, легонечко дуя в кружку. – Встречался с кем-нибудь после меня?
– У меня есть девушка.
– А у меня парень. Быстро же мы нашли хорошие руки.
– Руки, – вздохнул он. – Твои руки мне до сих пор снятся.
– И я вспоминаю твои. Иногда представляю их на своей груди и накатывает.
– У тебя хорошая грудь. Самая красивая из тех, что я видел.
– Не забыл еще?
– Разве ее можно забыть. Но посмотреть бы еще раз не отказался.
– Ты хочешь, чтобы я показала тебе свою грудь?
– Хочу.
Она задумалась.
– Мы ведь уже несвободны. Это, наверное, нехорошо будет.
– Ты просто покажешь мне свою грудь. Я ее сто раз уже до этого видел. Это не измена.
– А сможешь не трогать?
– Давай попробуем.
Она поставила кружку с чаем на стол.
– Ты уверен?
Он кивнул. Она перекрестила руки на животе и медленно стянула полосатую кофточку. Под ней оказался черный лифчик.
Он наклонился вперед, прижался носом к тому месту, где на ее груди сходились чашечки, и глубоко вдохнул.
– Интересно, а нюхать – это измена? – спросила она, и они засмеялись вдвоем.
Она расстегнула крючки, сделала плавное движение плечами, и лифчик сполз вниз.
– Смотри, – сказала она.
Он закашлялся, прочищая пересохшее горло.
– Меня можно назвать идиотом, – сказал он, – но второй размер мой любимый.
– А у твоей девушки какой?
– Не знаю, но гораздо больше.
– Точно идиот.
Он немного приподнялся, завел руки за спину и сел на них, придавив их к дивану своим весом.
– Хочется тронуть? – спросила она. – Тебе нельзя, а мне можно.
Она положила руку на левую грудь и стала гладить пальцами торчащий сосок.
– Я сейчас взорвусь, – сказал он, часто дыша.
– Не знаю, чем тебе помочь. Нам же нельзя теперь прикасаться друг к другу. Но ты можешь прикоснуться к себе сам. Такого у нас еще никогда не было.
Он встал и расстегнул джинсы.
– Сильно же ты возбудился, – сказала она. Теперь ее обе руки обхватывали груди, большие пальцы медленно массировали соски. Она пристально смотрела на него. – Вот, оказывается, как мальчики делают это. Я никогда не видела.
Когда его дыхание еще больше участилось, она придвинулась к нему и убрала руки со своей груди.
– Ты можешь кончить на нее, – прошептала она, и он тут же воспользовался ее разрешением.
Они сидели друг напротив друга. Он в расстегнутых джинсах и она с голой грудью второго размера, на которой, высыхая, блестели белые капли.
За окнами покраснел закат.
Надя проснулась и открыла глаза. Несколько минут она еще лежала неподвижно, прислушиваясь к шуму за окном. В комнате было темно, но сквозь толстые зеленые шторы пробивались острые полоски дневного света. Надя поморщилась. В голове тут же что-то щелкнуло и резко заныло во лбу.
С усилием поднявшись с кровати, она умылась и принялась за уборку. Выбросила пустую бутылку из-под вина, отнесла на кухню пустой бокал.
Водя влажной тряпкой по оконным стеклам, Надя услышала жужжание. Быстрым движением она поправила волосы и замерла в ожидании. Из коридора в комнату влетела жирная черная муха и со всего размаху громко ударилась о стекло. Надя накрыла ее тряпкой и вышвырнула в форточку.
Когда с уборкой было покончено, Надя подкатила к окну кресло, забросила ноги на подоконник и уставилась в небо.
