Иван Ильич не без удовольствия ответил на рукопожатие. Загадочная супруга Петра оказалась женщиной приятной со всех сторон. Небольшого роста и средних лет, она прекрасно выглядела и умела себя подать. Вместо шубы, которые поголовно носили дамы за сорок, Людмила надела модную дубленку, из-под которой выглядывали более чем приличные ноги в классических синих джинсах.
Бывший моряк прекрасно умел отличать правильный джинсовый синий от неправильного. У этой женщины был и вкус отменный, и наметанный глаз.
– Вы ведь Васин лучший друг? – спросила она.
– Наверное, – улыбнулся Иван Ильич. – Мы этого как-то не обсуждали.
– Мальчишки о таких вещах никогда не говорят. Взрослые и то редко, в основном за бутылкой.
– Не нашлось, значит, такой бутылки.
Эти слова он произнес не без грусти. Не из-за того, что мало выпил с Василием… Почему люди так много говорят всякой ерунды и так мало – о самом важном? Вот скажи он тогда: давай помогу… вместе с другом пошел бы на реку, и все сложилось бы иначе. А он промолчал, как обычно.
Петр молча тряхнул протянутую руку и искоса глянул на жену. Боится, что наболтает лишнего? А чего тут болтать, если полдеревни уже в курсе, зачем он приехал и что эти поминки для отвода глаз? Ну и чтобы приличия соблюсти, пожалуй.
– Здравствуйте! – в дверях кафе показалась Наталья. – Что же вы на ветру стоите? Заходите скорей!
На ней был тот же спортивный теплый костюм, как в последнюю встречу. Видно, на пробежку собиралась, да пришлось гостей встречать.
Кафе оказалось уютным. Иван Ильич всегда думал, что внутри стены из круглых бревен чем-нибудь по-городскому отделаны, однако ничего, кроме лака, на них не было. Мебель добротная: массивные деревянные столы и такие же стулья. Барная стойка тоже из дерева и не отличается по цвету от стен – только блеск бокалов и привлекает взгляд. На полу простая палубная доска, покрытая морилкой, под потолком кованые люстры.
Наверняка в обычные дни здесь очень красиво. Сейчас все столы составлены буквой «П». Так делают на банкетах, чтобы гостям было удобнее общаться, а хозяевам – следить за порядком.
На особо стоящем столе Иван Ильич увидел несколько пакетов с разной снедью, а рядом – три чашки и пустой кофейник. Долго сидели.
– Начнем? – предложила Наталья. – Посуда, приборы – все на кухне есть.
– Я знаю, спасибо, – улыбнулась Людмила. – Мы разберемся.
Хозяйка подняла брови – сообразила, что ей фактически указывают на дверь.
– Вообще-то я думала, вам пара лишних рук не помешает…
– У меня все готово, справимся.
Людмила продолжала улыбаться по-директорски; редкий человек способен долго выдержать эту улыбку. Не смогла и Наталья. Пожала плечами, забрала куртку и вышла. Спину держала ровно, как школьный хулиган после выволочки: униженный, но не теряющий надежды сохранить лицо. Прежде всего перед самим собой.
Когда хозяйка скрылась за дверью, Людмила едва заметно перевела дыхание и как будто стала меньше. Петр вертел в пальцах ключи от машины.
– Я нужен? – по-будничному спросил он жену. – На перевал еле забрались, хочу мотор проверить.
– На морозе? Не смеши! Да и вообще мне бы и вправду лишние руки не помешали.
– Я помогу, – живо отозвался Иван Ильич. – Порезать, на стол накрыть – без проблем.
– Вот и отлично.
Петр кивнул жене и вышел. Людмила недовольно поглядела ему вслед.
– Вы простите, что навязываюсь… Тетка блины с мясом к поминкам затеяла, так что дома дым коромыслом – не усидел да приперся до времени, – пробормотал Иван Ильич с как можно более виноватым видом.
Лицо женщины тут же просветлело.
– Так значит, горячее будет! А я себе второй день места не нахожу. Из города ведь не довезешь толком ничего. Салаты вон по контейнерам рассовала – выкладывай да подавай… а блины я не умела никогда.
– Тетя Зоя готовит – пальчики оближешь. Нужно было к нам обратиться, она бы с радостью помогла.
– Что ж теперь поделаешь, – развела руками Людмила. – Будем работать с тем, что есть.
– Будем, – согласился Иван Ильич. – С чего начнем?
– С посуды.
Она развязала один из пакетов и вынула оттуда пластиковые тарелки, стаканчики и даже рюмки.
– Купили вот одноразовые… ничего, как думаете?
– Ничего, конечно.
– В кафе полно посуды, но персонала нет, мы сегодня уезжаем – не хозяевам же мыть.
– Действительно, – согласился он.
– Приборы я свои привезла, – не без гордости заметила Людмила, извлекая из пакета ножи и вилки. Праздничные, мельхиоровые. – Дома вымою. А уж с остальным как-нибудь разберемся… Вы не знаете, много народу придет?
– Человек двадцать точно. Василий особо не дружил ни с кем, но одноклассники остались. Еще мы с теткой, священник.
– А он очень религиозный был?
– Не без этого. В последние годы, – добавил он, подумав. – По молодости не припомню такого. Не то у нас воспитание.
– Я тоже не увлекаюсь. Петр лет десять назад покрестился, а меня как-то и не тянет.
Иван Ильич машинально взглянул в окно за ее спиной, на хозяйский дом и машину Бондарей, над раскрытым капотом которой склонился Петр.
Если он тоже верующий, то не мог не знать, что самоубийц не отпевают. Однако попа на похороны пригласил…
