— Ну, надо быть оптимистом, пап! Зачем сразу отрицать? Короче говоря, тут мы ничего не знаем, а знать надо.
Но старик не понимал их обоих. О чем они толкуют? Ну, сын ладно, он уже взрослый человек, солидный, рассудительный. «А этот-то, этот-то чего умничает! Половина русских слов, половина немецких, что ли… Откуда только набрался!»
— Представь себе, что этот аккумулятор информации передается из поколения в поколение, всякий раз все более и более обогащаясь. Я говорю о наследственности. Вот вместе с тем, что я, к примеру, унаследовал твой нос, глаза, твою походку… Верно, мам? У меня папина походка?
Мать ласково кивнула ему.
— Вот вместе с этим я унаследовал и твою кладовую памяти. Ты, сам того не сознавая, передал мне и всю ту информацию, заложенную в тебе от прошлых поколений, плюс свой собственный опыт, то есть твои переживания, свои впечатления о мире — все, что видел и знал до того момента… ну, в общем, до того почти, как я на свет появился. А я в свою очередь передам это своему сыну, тоже обогатив его своим опытом. Происходит аккумуляция. Теперь представь себе, какой клад лежит в каждом из нас!
— Возможно, — сказал Борис Евгеньевич, всем своим видом поощряя Андрея к дальнейшим размышлениям. — Допустим, что так и есть.
— И весь вопрос в том, как его достать, как узнать код этого шифра. Где найти тот золотой ключик, которым он отпирается, верно?
— Я знаю! — крикнул ему в спину Витя. — Поезжай за тридевять земель в тридесятое царство, и там у Кащея Бессмертного в сундуке за семью замками лежит яйцо, в яйце кольцо, в кольце еще что-то, и уж в нем ключ.
— А он, пожалуй, прав, — с улыбкой кивнул на Витю отец. — Если только есть этот клад, ключ от него надо из-под семи замков достать. Если только клад есть!
— Ты сомневаешься? — с интересом спросил Андрей.
— Да, я сомневаюсь.
— Странно.
Андрей перепрыгнул лужицу, обошел куст и опять пристал к отцу:
— А как ты объяснишь такой факт: известно, что ребенок еще в утробе матери видит сны. Это доказано, и таким образом…
— Чего-чего? — переспросил, вдруг оборачиваясь к ним, Евгений Евгеньич.
— Я говорю, установлено, что ребенок, еще находясь в животе матери, уже видит сны, — сказал Андрей деду и тотчас снова прилепился к отцу.
— Это откуда узнали-то? — насмешливо усомнился старик. — Ребенок рассказал? Как же он мог рассказать, если и говорить-то не может?
— Погоди ты, дед! Это научно установлено, а как установлено, долго объяснять. Примем как факт, и точка. Теперь рассуждаем дальше, пап. Во сне мы можем видеть только то, что уже видели. Во всяком случае, сон имеет в основе своей реальность, он суть производное от реальности. Он базируется на ней. Так?
— Ну, пусть будет так, — благодушно согласился Борис Евгеньевич. Он снял пиджак, перекинул его через плечо и расстегнул ворот рубахи. В его походке сразу появилась этакая небрежность, он шел уже немного вразвалку, чуть заметно косолапя, — это сразу сделало солидного, представительного директора школы похожим на деревенского парня. «Ишь, не пропало в нем еще наше-то!» — с удовлетворением отметил старик, оглядываясь на сына. Он приостановился, пропуская всех вперед себя, и еще раз окинул взглядом Бориса Евгеньевича.
— Отсюда следует, что ребенок опирается на опыт предыдущих поколений, — увлеченно говорил, проходя мимо, Андрей. — Он видит во сне то, что видели его отец и дед въявь. А может быть, даже прадед?
— Ну-ну, — Борис Евгеньевич благодушно жмурился от солнца.
— Следовательно, этот ребенок уже состоятельный человек, в нем клад информации. И вот что я думаю, папа. Ведь родословная каждого человека, который нынче живет вместе с нами, уходит далеко-далеко, на много веков вглубь, даже на тысячелетия. Если заставить наш мозг вспомнить то, что было давно, что произошло с каким-нибудь нашим предком во времена Марфы Посадницы или еще глубже, при Ярославе Мудром, что видели глаза, скажем, новгородского ратника, что слышали уши купца, ходившего с товаром в Ганзу, что знал какой-нибудь нищий с паперти… Ведь это не просто голый факт, а весь комплекс событий, с разных точек зрения, все краски, все оттенки понятий, мнений, а!.. Ведь это что же будет! Я — и вдруг вспомню, как предок мой ходил на Византию, даже увижу собственными глазами, как князь Олег прибивает свой щит на воротах Царьграда…
— Фантазер, — сказал Борис Евгеньевич, все так же снисходительно усмехаясь. — Будто бы и увидишь Олегов щит! Больно просто у тебя. Ведь это было больше тысячи лет назад. Сколько поколений уложилось в это тысячелетие? Клади по двадцать пять лет на поколение — сорок! Предположим, твоя информация передавалась, что называется, из рук в руки — это сорок раз! — и каждый раз при передаче мог быть маленький дефект. Умножь его на сорок. Что ты имеешь? Бабушкины сказки. А ты хочешь увидеть ясными глазами храброго князя Олега перед вратами Царьграда.
— Ну, в принципе, пап, в принципе! Разве это совершенно невозможно восстановить?
