Точно рассчитав время, солдат взошел на возвышение для танцев и пригласил ее на вальс. Королева глянула на него без удивления, снисходительно и изволила дать согласие.
Он был счастлив в эти минуты, потому что танцевал с королевой. О чем еще было мечтать! Вот она, рядом с ним, и ее дыхание овевает его.
— Вы не уехали? — с усмешкой спросила она.
— Я не смог, — сказал солдат.
— У нас тут трудно бывает с билетами. Озеро, самый разгар лета, туристов много…
— Да, — согласился он. — Легче оказалось устроиться работать на кожевенный завод и найти частную квартиру.
— Ах, вы уже устроились! — сказала она, глядя в сторону. — Поздравляю вас.
Какое у нее великолепное платье! Должно быть, оно не сшито, а родилось целиком — так славно оно сидит на ней.
— Извините, — сказал он, стараясь говорить шутливо, а выходило все-таки серьезно. — Я солдат и могу потерпеть неудачу в бою, могу проиграть сражение, но войну должен выиграть. Мне нужна только победа. Именно поэтому я остался.
Она вдруг ослепительно улыбнулась. Да, поистине это была королевская улыбка, которая окрылила его и подтолкнула к дальнейшим подвигам.
— Скажите, что я должен сделать, чтобы выиграть войну? Уронить небо на землю? Или взгромоздить землю на небеса?
Он спросил и замер. Вдруг она скажет: «Вы должны быть умным, добрым, а главное — красивым»? Добрым — это еще туда-сюда, а вот красивым… Чего нет, того нет. Более того: и быть не может! Он боялся также, что она скажет: «Для этого я должна полюбить вас». И боялся, и желал такого ответа, потому что это было бы истинно по-королевски.
Но она сказала:
— А вы очень хотите ее выиграть?
— Очень.
— Ах, не трудитесь, воин!
— А что? — в голосе его прозвучал испуг. — Разве вы вложили в чей-то медальон прядь своих волос?
Она опять улыбнулась и отрицательно качнула головой.
— Где вы купили это платье и как называется эта чудесная ткань?
— Я сшила платье сама. А эта чудесная ткань продается в любом магазине по четыре рубля за метр.
— Королева умеет шить?
— Королева умеет и любит трудиться…
Весьма некстати оборвалась музыка, и солдат вынужден был отступить: королеву вновь окружила свита. Он долго стоял, прислонившись спиной к ограде, и наблюдал за королевой. Она танцевала. Один из ее партнеров был красивый, второй умный, третий добрый… Но не они, а солдат разговаривал с нею.
Разговор у них не прерывался ни на минуту, хотя она в это время смеялась или танцевала на другой стороне танцплощадки и вовсе не смотрела на солдата, словно его здесь не было. Впрочем, нет, раза два или, во всяком случае, один раз она посмотрела на него довольно внимательно. Или ему так показалось?
В паузе между танцами солдат подошел к ней, раздвинул свиту и сказал, что прибыл с очень важным поручением, которое должен передать ей с глазу на глаз. Королева встретила это с изумлением, однако явила необычную покладистость, не отняла руки, которую он отважно взял.
Они сошли с возвышения для танцев по широкой лестнице. Сошли почти так, как ходят в кино короли — медленно, величаво. Музыка гремела им вслед, а они по аллее удалялись в тишину.
— Мы не закончили разговор, — так объяснил солдат свой поступок. — А ведь он касается не только нас лично.
Королева была молчалива.
Вышли к озеру и здесь, возле причаленных лодок, сели на скамью. Озеро спокойно спало. Безмолвно мигали красные, зеленые, белые звезды высоко в небе и в озерной глуби. Но солдату было не до красот этого вечера. Его и королеву разделяла все та же стеклянная стена, которую она воздвигла одним мановением ресниц еще утром. Это повергало солдата в тихое отчаяние.
— Так что я должен сделать для победы? — напомнил он, и голос его пресекся.
— Ах да! — спохватилась она. — Вы хотите знать… Ну что ж… Я скажу. Для полной победы вам нужно иметь, во-первых, крышу над головой. Хорошую крышу комнаты на три. Можно и на четыре.
— Это есть, — поспешно заверил он.
— Уже неплохо, — она удовлетворенно наклонила голову, и он не понял, шутит она или говорит всерьез. — Во-вторых, вам нужно иметь автомашину. Если ее еще нет, купите.
Ах, вон что! И машину тоже…
— Можно мотоцикл? С коляской, а?
Она, должно быть, не заметила иронической нотки, промелькнувшей в его словах. Предложенный мотоцикл королева, по-видимому, мысленно примерила к чему-то и, надо отдать ей должное, колебалась недолго.
— Нет. «Жигули» как минимум. Я не горда, на «Волге», так и быть, не настаиваю, но для желанной победы «Жигули» у вас должны быть.
Он посматривал на нее искоса. Может быть, королева шутит? Нет, не похоже: она говорила всерьез.
«Я куплю ей велосипед, — твердо решил он. — Она не простая девушка, ей обязательно нужен велосипед».
— Обратите внимание, — говорила она, — у нас прекрасное озеро. На нем сто тридцать островов. А сколько заливов, проток, плесов! Здесь невозможно жить без лодки. Умный человек вешает на корму два мотора, и тогда он летит как ветер. Я никогда не прощу моему будущему мужу, если нас кто-то на озере обгонит. Понимаете?
«Два мотора по двадцать лошадиных сил спасут от позора ее будущего мужа. Сорок лошадей, — привычно сосчитал он. — Ну что ж…»
— Но это еще не все!
