– Я… я не знаю… наверное, она была проклята, когда случилось то, что привело к ее потере.
– Маску не теряли, – сказала Клео. – Ее оставили там специально.
– По-моему, звучит еще гаже, – усмехнулся я. Надеялся, что они засмеются, но никто не засмеялся.
С момента съемок до 2008 года, когда Валентина организовала «утечку» в Сеть, прошло пятнадцать лет. Я серфил интернет часами, ездил по магазинам костюмов, но так и не нашел другой маски, выглядящей точно так, как эта.
Несколько месяцев я провел в телефонных переговорах с самыми разными режиссерами, обсуждая потенциальную перезагрузку фильма. Они, как правило, задавали об оригинальном фильме одни и те же вопросы: об атмосфере на съемочной площадке и о работе Валентины. Никто из них не спрашивал о… скажем так, последствиях. Никто не спрашивал напрямую о Клео, хотя о сценарии и предлагаемых изменениях говорили. Я никогда не насмехался над их предложениями. Издевательство не входило в мои обязанности номинального помощника продюсера. Я знал, что моя роль в «команде перезагрузки» – проявлять энтузиазм, что бы они ни говорили, и играть роль талисмана, живой реликвии из времени, которого никогда не было. Мне нравится думать, что я исполнил эту роль по-своему.
Мимоходом проявил интерес и один крупный режиссер. Он начал разговор со слов: «Эй, брат, рад наконец познакомиться», – как будто всю жизнь ждал такой возможности. Подобный псевдоголливудский энтузиазм был обычным делом, как и «пошел ты» при рукопожатии. А у этого парня энтузиазм сочетался с безграничным эгоизмом, порожденным неоспоримым талантом, выросшим в колосса в оранжерее богатства и власти. Его самовлюбленность отличалась от той, что была присуща Валентине. Валентина была честнее, так как действовала из отчаяния, из желания бороться и воплотить идеи.
Режиссер подробно описал, что он хочет изменить, в том числе добавил пояснения: как развивается сюжет и почему именно так; как должен преобразиться мой персонаж. Сказал, что за мрачными странностями «Фильма ужасов» скрывается концепция высокого уровня, которая может выстрелить так же, как «динозавры на острове». Мол, она такого масштаба, что другие потенциальные режиссеры не справятся. На протяжении всего разговора он только и говорил: «Это концепция динозавра на острове». Я знал, что он имеет в виду франшизу «Парк Юрского периода» (ненавижу себя за многое, но одним из самых вопиющих преступлений против человечности считаю употребление слова «франшиза» для описания фильмов). Чтобы выяснить, насколько режиссер терпелив и готов работать с людьми, ну и просто подразнить, я сказал, что не видел фильм «Остров динозавров». Положил перед собой ноутбук и сообщил, что рейтинг кассовых сборов семейного приключенческого фильма 2014 года на IMDb составил 3,6/10. Наивно и тщеславно с моей стороны было полагать, что я отпугнул этого человека от нашего проекта, но мне нравится так думать.
Сегодня я первый раз увижу нашего нового режиссера Марли Бутон, она подписала с нами договор. Уроженка Канады, представительница поколения Икс, сняла на гранты три независимых фильма ужасов о сверхъестественном. Последним из них стала экранизация культового романа Элизабет Хэнд, ну того, про оборванца в заброшенном доме. В США фильм вышел в полный прокат. Учитывая сложность материала, фильм стал неожиданным хитом, да еще в период пандемии, когда почти никто не ходил в кино. Это принесло Марли славу. У нее репутация своего рода затворницы: она не любит внимание и не живет в Лос-Анджелесе постоянно.
Марли назначила встречу в своем доме в Лорел-Каньоне, знаменитом пригороде Голливудских холмов. Меня обеспокоила необходимость ехать в этот район. Дороги крутые, узкие, логистика совершенно непонятная, как варикозные вены. Дома стоят друг на друге, как мозаика, в горный ландшафт вписаны так, что поневоле задумываешься об оползнях и землетрясениях. Путь почти постоянно в гору, и движок моей малышки на четыре цилиндра бесконечно ревет. Я боюсь, что все на меня смотрят, все слушают, из-за штор и тонированных стекол втайне судят. После десяти минут насилия над рулем я как могу паркуюсь прямо на дороге и включаю аварийку. Думаю, как лучше повернуть колеса – к обочине или от нее, на таком-то крутом подъеме. Если вдруг пойму, что ошибся, придется исправлять.
