– В прайс-листе такого нет. – Я спрятал руки за спину, поддерживая загадочность. Вообще, зная, о чем порой болтают в Сети, я удивился, что это первый бестактный чудик, желающий осмотреть мой мизинец.
– Я заплачу́. Секретное блюдо, которого нет в меню, да? – Идиот-в-бейсболке скрестил руки на груди. Меня это выбесило. Я представил его на месте жертвы в каком-нибудь слэшере, умирающего в жутких муках.
За спиной стояли его друзья и не знали, куда деться от смущения.
– Простите его. Он постоянно выпендривается.
– А ты, значит, готов заплатить? – Я хотел выдать какую-нибудь пафосную фразу о том, что порой люди готовы платить, не представляя страшной цены. Но вместо этого просто сказал: – Сорок баксов.
– Идет. Картой оплатить можно?
– Нет. Секретные блюда вне меню – только за наличные.
Идиот-в-бейсболке вздохнул. Гребаная жизнь. Ему пришлось занять у друга двадцатку, но в итоге на стол легли сорок долларов.
Держа правую руку за спиной, я выставил вперед левую, пошевелил пальцами.
– Никаких козырей в рукаве, – сказал я и схватил две двадцатки.
Идиот-в-бейсболке хотел перехватить купюру, но не успел.
– Вы прекрасно знаете, что я имел в виду правый мизинец! – закричал он. – Я знал, что вы мошенник! Аферист!
Гневным, резким движением руки он рубанул по аккуратным стопкам фотографий, разметав их, будто разрушив карточный домик.
Его буйство заметил один из амбалов-охранников. Я попытался успокоить охранника, сказал, что справлюсь, но он все равно держал руку на пульсе. Друзья Идиота-в-бейсболке принялись раскладывать фотографии по стопкам.
В зале воцарилась тишина. Джейсон и остальные прервали фото- и автограф-сессии, глазея на мой столик. Писарь Кошмаров достал блокнот. Похоже, придется убеждать его не вписывать эту сцену в те бульварные книжонки. Это должен рассказать я, строго в своей бульварщине. Кстати, спасибо, что читаете. Расскажите обо мне своим друзьям.
Но наша с Идиотом-в-бейсболке игра еще не закончилась. Тем более что первый ход сделал он.
– О’кей, – спокойно произнес я. – Что тебя так возбудило и взволновало при виде моего мизинца?
Тот как будто сдулся. Понял, что я победил, ответил на сетевую конспирологическую теорию, суть которой в том, что мизинец все еще со мной. Он говорил ломано, несвязно, мекал, укал, через слово шло «типа»… Хуже дошколенка, честное слово!
Давайте я переведу его несуразицу на нормальный язык. Он сказал, что я не лишался мизинца во время съемок. Никто из актеров и членов съемочной группы никогда не подтверждал публично, что такой несчастный случай вообще имел место. Даже на суде. Он спросил, почему адвокаты не раскрутили тему с потерянным мизинцем, не пришили преступную халатность и нарушение техники безопасности. Сказал, что медицинских свидетельств о моей травме найдено не было (дурачок, медицинские записи конфиденциальны). Ну а в качестве главного козыря предъявил фотографии, на которых я выхожу из здания суда после разбирательства по делу о причинении смерти по неосторожности, и на этих нечетких снимках издалека (простите уж, подчеркну этот момент) на правой руке виден размытый, но, похоже, целый мизинец.
Идиот-в-бейсболке поднял телефон и показал это фото остальным. Мельком. Затем показал другое фото: якобы я в нулевые. Я расхохотался.
– Этот парень не имеет ко мне никакого отношения. Я тогда был гораздо красивее.
Если до этого момента на меня смотрели косо, то теперь настроение поменялось. На снимке этот «не-я» стоял за барной стойкой и, оттопырив мизинец, держал уморительно маленький пивной бокал – видимо, пародировал чаепитие. Вспышка фотоаппарата отразилась голубым цветом в зеркале над правым плечом бармена. Он был одет в белую футболку, на голове красовалась ужасная прическа в стиле Джорджа Клуни начала нулевых – короткие волосы, зачесанные вперед.
Ладно, бармен действительно был очень похож на меня – на меня прежнего. Когда я говорю «прежний», имею в виду «в молодости». Когда-то у меня даже была такая же стрижка. О чем мы тогда только думали?
Идиот-в-бейсболке немного растерял пыл, но продолжал. Говорил, что та история с потерей фаланги мизинца на съемках – просто байка, легенда для интервью, а на самом деле под повязкой у меня здоровый палец.
– Таким образом, вы замотали руку, чтобы обеспечить себе алиби. А придумали все это, чтобы как можно больше заработать на своей типа известности. Ну давайте. Докажите, что я неправ.
Моя правая рука ушла так далеко за спину, что я, можно сказать, сам себе ее заломил. Неподалеку облокотившийся на стену Джейсон бесстыдно пялился на мою спрятанную конечность. Вот прохвост.
– Нет, вы слышали? – Я не стал кричать, а просто перехватил внимание зала. Поняв по моему голосу, что я бодр и весел, зал хохотнул в ответ. Тогда я поднял обе руки над головой, демонстрируя правую руку и повязку телесного цвета на верхней половине мизинца. Я быстро развернул ее, обнажая вместо верхней фаланги кусок зеленого пенопласта. Кстати, оттенок зеленого был и остается таким же, как у маски. Когда понимаешь, что окажешься перед публикой в свете софитов, важен стиль.
