— Там самый тяжелый этап, господа атаманы, — подтвердил Волков. — Тут необходима тщательнейшая разведка. Каждый колодец нужно исследовать, узнать его дебет — то есть, сколько воды он дает в сутки. Идти придется по караванным тропам, которые связывают эти редкие источники. И главное — нагрузить верблюдов водой для лошадей. Без этого не обойтись.
— Верблюдов… — проворчал Орлов, все больше сникая. — Много их надо?
— Если на двадцать тысяч коней… и людей… — Федор Исидорович задумался. — Нужны тысяч пять, возможно, даже десять тысяч верблюдов.
— А где их взять? — генералы почему-то посмотрели на меня.
— Забирать у встречных караванов, — тихо ответил я.
Прошка, денщик Платова, словно специально подгадав, внес свой вариант ответа, на вопрос, где взять воды — калмыцкий чай. Его запах я узнал безошибочно и внутренне усмехнулся. Крепкий чай с молоком кобылицы и добрым кусочком курдюка. Атаманы, предвидя забаву, отвлеклись от карты и уставились на Волкова.
«Депошник» нас разочаровал. С поклоном принял чашку у денщика, внимательно исследовал ее содержимое, принюхался, сделал небольшой глоток, закатил глаза, с непередаваемым выражением естествоиспытателя отпил и вынес свой вердикт:
— Зело сие питие полезно для желудочно-кишечного тракта.
— Тьфу, ты! — не сдержался Платов и, склонвшись снова над картой, заспорил с Орловым об артиллерии.
— На каждую пушку нужно две лошади, не меньше. А это еще больше увеличивает расход воды, — подвел итог дискуссии походный атаман.
Решили тут же позвать на совет генерал-майоров Бузина, Бокова и прославленного Андриана Денисова, племянника первого графа из казаков, Федора Петровича. А также полковника Карпова, что возглавлял всю артиллерию войска.
— Путь по пустыне займет еще примерно двадцать дней. Заранее озаботьтесь водоподъемными средствами, — продолжил Волков, игнорируя препирательства, введенных в курс дела и подключившихся к диспуту генералов. — В конце пути утыкаемся сначала в крепость Хан-Хожа, а затем в оазис Кунград.
— Это еще до Хивы? — поинтересовался Орлов.
— Да. И там, и там, по имеющимся данным, есть военные отряды хивинцев. Сколько их точно — неизвестно. Надо разведывать.
Он закончил и снова поднял лорнет, обводя им лица присутствующих. Все смотрели на него. Молчание сгустилось. Описанный путь казался не просто трудным, а самоубийственным. Даже для казаков.
Походный атаман оглядел собравшихся.
— Итак, господа, — озадачил всех Орлов. — Какие будут суждения?
— Сам Суворов сказал: казаки везде пройдут! — пробасил Денисов, потрясая длинной, но редкой бородой. — Идем, как шли — четырьмя эшелонами. Впереди ты, Матвей, — 13 полков. За тобой Бузин — 8 полков. Дале Боков, наш вешенский станичник — 10 полков. И я замыкаю, отстающих, больных подбираю — еще 10 полков. Ежели кому воды не хватит на этапе — стоит, ждет. Вся надежа на тебя, Матвей Иванович!
Платов тоскливо выругался.
— Допустим, дошли мы до Кунграда, — рассуждал он. — Потеряли половину людей, три четверти коней. Артиллерия застряла в песках. Чем брать будем? Шашками? Хивинцы там засели за стенами! Покладут нас всех!
— Чем покладут? Копьями-стрелами? — взвился Денисов.
Орлов вцепился в карту, начал что-то уточнять у Волкова. А Платов выбил трубку в очаг посреди юрты, кивнул мне на выход.
Мы вышли. Я наконец-то вздохнул полной грудью.
— Вот что, Петр, Василя сын, — сказал Платов, понизив голос. — Приглянулся ты мне. Резвый. Да и с отцом твоим в свое время воевали… Кашеварили, бывало, вместе.
— Господин генерал-майор…
— Не перебивай. Слышал, что там эта ученая голова наболтала? Истинную правду говорит. Уже поспрашивали купцов. Сказывают — степь перед Аралом злая. А нам туда переть. И ведь верно — до Кунграда дойдем, а там стенка. А сил уже нет. Вот что я решил. Тебя пошлю вперед. С ученой головой этой. Парень ты шустрый и глазастый — это я с первого взгляды понял. И решительный. Такой мне сейчас и нужен, а не немогузнайка.
Я чуть не поперхнулся воздухом. С Волковым? В степь?
— Ваше превосходительство!
— Не боись. Плановщиком тебя сделаю, то бишь, квартирмистером[9]. Забирай казаков, с которыми приехал, возьми этого Волкова, проводников толковых из каравана и давайте к Синему морю, Арал-Тенгизу то бишь. С заданием — трассировку пути армии сделать. Будете идти, колодцы описывать, их дебет замерять, пригодность для большого войска определять. Опасности отмечать — где засада может быть, где пески зыбучие. Искать лучшие места для переправ через реки, ежели попадутся. Все донесения мне лично, фурьерами сразу.
Он замолчал, глядя куда-то в темноту.
— Разведку полковую, конечно, тоже вышлю, но… — он повернулся ко мне. — Но главная надежда — это ты, Петро. А точнее — ученая голова Волкова. Он ведь все замеряет, все запишет, в астролябию свою поглядев. Нам нужна точность. Чтобы мы знали, где ждать воду, сколько ее там. Где можно стать лагерем, где нельзя. Каждая мелочь важна.
Он хлопнул меня по плечу.
— Полковнику твоему, Емельяну Никитичу, я сам сообщу. Снаряжайся.
(вот, что имели к 1796 г. и на что ругался Волков)
