Я восхищаюсь тренером Мартином с первой нашей встречи. Он из тех, кто провел на бейсбольном поле всю жизнь, не потеряв ни капли энтузиазма и не обращая внимания на тех, кто говорит, что любимая игра американцев слишком медленная, слишком скучная и слишком спокойная. Когда Купер решил заняться хоккеем в МакКи (точнее, когда так решил Ричард, предложив ему на выбор несколько хороших команд), мне показалось разумным пойти учиться туда же, куда и он. К счастью, в МакКи, помимо хоккейной, была и неплохая бейсбольная команда. В прошлом сезоне — как, впрочем, и в нынешнем — мы выступили просто ужасно, но отнюдь не из-за недостатка у тренера Мартина профессионализма. Порой удача играет в спорте бо́льшую роль, чем нам хочется верить. Иногда, как бы сильно ты ни старался, соперник просто оказывается сильнее.
Тренер внимательно смотрит на меня, поглаживая свою козлиную бородку темно-коричневой обветренной рукой.
— Пора нам с тобой потолковать о драфте.
Ему так и не удалось попасть в Главную лигу. Он долгое время играл в Малой, в составе «Доджерс», но потом получил серьезную травму, которая положила конец его спортивной карьере, и стал тренером. Уж ему-то отлично известно, насколько тяжело достигнуть вершин в бейсболе.
Я опираюсь на биту и киваю.
— Хорошо.
— План был в том, — говорит тренер, — чтобы дать тебе время на раздумья. Но сегодня утром мне позвонили из редакции «Спортсмена».
Вот черт. Я так и не ответил им, но, судя по тому, что они уже связались с тренером, следующими в этом списке будут Сандра и Ричард. В конце концов, Ричард и сам давал журналу интервью, когда уходил из Национальной футбольной лиги. Сандра тогда ужасно перенервничала: для семейной фотосессии к нам в дом приехала целая команда декораторов.
— И?
— Они думают о драфте то же, что и я. Наконец настало время сына Джейка Миллера.
— Да, сэр.
— Хочешь, я поговорю с журналисткой сам? — спрашивает тренер, пронизывая меня серьезным взглядом. — Она сказала, что ты ей ничего не ответил.
— Она писала мне, да. Я просто… просто не знал, что сказать.
Тренер кивает.
— Она наверняка будет расспрашивать о твоем отце.
Вот уже много лет меня засыпают вопросами о нем, но в большинстве случаев Ричарду и Сандре удавалось оградить меня от этого. Меня приглашали на съемки документального фильма — что-то вроде рассказа о «Цинциннати Редс» и легендах бейсбола. Подростком я дал одно интервью: тем летом мне исполнилось шестнадцать, «Редс» убирали командный номер моего отца и хотели, чтобы я присутствовал на церемонии… Но все это казалось мне таким странным. Мысль о том, что кто-то снова хочет покопаться в моей памяти, вызывает у меня дрожь. Тихий внутренний голосок — несмолкающий и невероятно упрямый — продолжает нашептывать мне сомнения относительно бейсбольной карьеры.
Но я не давал ему на это права. Я прирожденный бейсболист — и точка.
— Наверное, сэр.
— Вообще-то я не обязан с ней разговаривать: она хотела услышать именно тебя. Но я только рад рассказать всем о твоих талантах и пойму, если ты предпочтешь не давать этого интервью. Отборочные отборочными, но, пока я твой тренер, ты под моей защитой.
Я сглатываю вставший в горле комок. В такие моменты тренер ужасно напоминает Ричарда, который буквально мне как отец.
Всякий разговор с Ричардом о бейсболе перекликается (пусть и не так явно, но все-таки ощутимо) с тем, как я говорил о спорте со своим отцом. Он старался не пропускать мои игры, хотя и был в постоянных разъездах. Профессиональный бейсбол требует от игрока очень многого. Когда это становится твоей работой, жизнь превращается в вечную тренировку: с начала весны и до конца игрового сезона ты на поле практически без перерыва.
— Спасибо, — только и могу сказать я.
Тренер сжимает мое плечо своей широкой ладонью и говорит:
— Почему бы тебе не связаться с журналисткой самому? Там и решишь. Да и Ричард наверняка сможет дать тебе хороший совет.
— Чего у Ричарда всегда хоть отбавляй, так это советов, — с ухмылкой отвечаю я.
Тренер смеется.
— Хороший ты парень, Каллахан. Проведи пока пару упражнений вне поля, а потом начнем общий разогрев.
* * *
Когда у меня наконец-то выдается свободная минутка, я сразу проверяю телефон.
После нашей короткой утренней переписки с Мией я надеялся, что она напишет что-нибудь еще, но новых сообщений нет. Насколько я понял, когда я вернусь, ее не будет: к тому времени она уже разместится в новой комнате университетского общежития.
Тем не менее я надеюсь, что она задержится у меня. Если я хочу убедить ее остаться друзьями, мне нужно, чтобы она была рядом, — иначе кто знает, когда мы увидимся в следующий раз.
От Мии эсэмэсок нет, но пришло голосовое сообщение от Ричарда. Я уверен, что знаю его содержание: журналистка из «Спортсмена» наверняка уже связалась с ним и сообщила, что у меня хотят взять интервью. Поэтому я сразу решаю позвонить ему.
— Себастьян, — произносит знакомый низкий голос несколько гудков спустя.
