Хоум-ран! полностью

Он явно уделяет бекону намного больше внимания, чем я до этого. Себастьян достает миску, разбивает в нее несколько яиц, сыплет немного соли, черного перца и паприки и перемешивает. Затем открывает холодильник и, взяв оттуда тертый сыр чеддер и сметану, добавляет их к яичной смеси. Я знаю, что пялюсь на него во все глаза, но ничего не могу с собой поделать: все его движения настолько размеренны и умелы, что я даже начинаю немного завидовать. Похоже на то, как моя бабуля порхает по кухне, точно моряк — по палубе.

— А зачем сметана? — спрашиваю я.

— Придает приятный привкус, — отвечает Себастьян. — И добавляет воздушности.

— Никогда не пробовала жарить бекон по такому рецепту.

— Иззи его просто обожает.

— Я разговаривала с ней утром. — Я тереблю кухонное полотенце, в то время как он зажигает еще одну конфорку, достает вторую сковороду и попутно переворачивает подрумянившийся бекон. Кухню наполняет невероятный аромат (а не запах гари), и вместе с легким ночным воздухом, просочившимся через заднюю дверь, приходит ощущение дома. — Она предложила мне напиться и спеть в караоке, как ваш брат.

Себастьян улыбается, и от этой улыбки его красивое лицо становится еще прекраснее — настолько, что у меня перехватывает дыхание.

— Да уж, это было что-то, — говорит он. — Я знаю, ты видела Джеймса всего один раз, но, поверь мне, он почти не пьет, а когда пьет, начинается настоящая вечеринка.

Я делаю глоток пива.

— А я-то думала — приготовлю завтрак на ужин.

— Бекон нельзя жарить на сильном огне — сожжешь. — Себастьян выкладывает несколько идеальных хрустящих кусочков на накрытую бумажным полотенцем тарелку, а затем выливает яйца на вторую сковороду. Его голос звучит тепло, как будто он уже говорил это кому-то раньше. Готова поспорить, что Иззи.

— Себастьян…

Он оглядывается через плечо, помешивая при этом яйца лопаткой. Его волосы слегка влажные: видимо, он успел принять душ после игры.

Я облизываю губы.

— Вы победили?

Выражение его лица становится мрачным.

— Нет. Брайантцы обыграли нас в дополнительных иннингах.

— Жаль.

Себастьян моргает, и разочарованное выражение тут же улетучивается. Он пожимает плечами.

— У нашей команды сейчас не лучший период.

Через несколько минут он ставит передо мной тарелку: пышный омлет с паприкой, два кусочка идеально румяного бекона и тосты с маслом.

— Давай поедим во дворе, — предлагает он. — Сегодня такой хороший вечер.

Я иду за Себастьяном на улицу, стараясь не обращать внимания на боль в руке — как и на желание отблагодарить его поцелуем, а не только словами.

У кострища стоит небольшой стол с несколькими стульями. Я сажусь напротив Себастьяна и сразу смотрю на небо — но сегодня слишком облачно. Едва можно рассмотреть луну, хотя полнолуние всего через пару дней. Теплый ветерок нежно шуршит кронами деревьев, где-то вдалеке кричит птица.

Я кладу в рот кусочек омлета — и стону от удовольствия.

Так вот каким должен быть на вкус настоящий омлет. Матерь Божья. Себастьян, явно польщенный, расплывается в улыбке. Он был прав: сметана придает яйцам невероятный вкус. Я стараюсь не есть как варвар, но из-за голода это удается мне с трудом. Себастьян ест так же быстро, как и я, и затем, разделавшись со своей порцией, отправляется в дом за добавкой пива.

В тишине мне настолько комфортно, насколько это вообще возможно. Я практически полностью расслаб­ляюсь на свежем воздухе, ощущая терпкий вкус пива на языке. Себастьян сидит напротив, держа свою бутылку за горлышко.

Все это кажется мне таким… приятным. Даже естественным. Будто мы с ним договорились об этом ужине еще утром, будто перед тем, как вернуться в дом, он поцелует меня.

Я мысленно одергиваю себя. Я позаботилась о том, чтобы все это было невозможно, и единственная причина, по которой я сейчас здесь, — это поразительная доброта Себастьяна. Вот и все. Чем скорее я в это по­верю, тем быстрее перестану жить прошлым и смогу сосредоточиться на действительно важных вещах — на астрономии и своем будущем, а не на парне, который сидит сейчас напротив меня. Совсем скоро он станет профессиональным бейсболистом, и ему нужна девушка, для которой это будет так же важно, как и для него самого.

— Наверное, в этом году подняться наверх турнирной таблицы у нас не выйдет, — вздыхает Себастьян.

От неожиданности я вздрагиваю.

— Мне жаль.

— Много промахов. В целом команда у нас сильная, но вот отбивающие подводят. — Он крепче сжимает бутылку пива. — И я в том числе.

— У тебя же скоро драфт, верно?

Себастьян кивает:

— В июле.

— Может, дело в том, что ты слишком из-за этого нервничаешь?

— Может. Кто бы, черт возьми, знал. — Он легонько встряхивает головой.

Когда он сглатывает, я наблюдаю, как подрагивает его кадык.

Себастьян, о чем-то задумавшись, издает короткий смешок и ставит пиво на стол.

— Мия, что я такого сделал?

Я замираю, не успев поднести свою бутылку к губам.

— Ты о чем?

— Ты знаешь о чем. Я тебя чем-то расстроил? Или обидел? Что я такого сделал, что теперь ты меня к себе не подпускаешь?

— Ничего, совсем ничего.