Хоум-ран! полностью

Ричард был для меня очень важным человеком еще до того, как стал моим приемным отцом. В детстве я любил, когда в гости приезжали Каллаханы, — не только потому, что был рад видеть Джеймса и Купера, но и потому, что с ними появлялся Ричард. Я отлично помню, как однажды они с отцом играли в мяч на нашем просторном заднем дворе, а Джеймс, которому тогда было девять, и семилетние мы с Купером тоже, как могли, участвовали в игре. Мне тогда показалось, что быть футболистом намного интереснее, чем играть в бейсбол, и, когда я объявил об этом, отец с Ричардом, которые в тот вечер были слегка навеселе, обменялись взглядами и громко расхохо­тались.

— Привет, — говорю я. — Получил твое сообщение.

— У тебя же вот-вот начнется игра, разве нет?

Я бросаю взгляд на висящие над рядами шкафчиков часы. Почти все ребята из команды уже разминаются на поле, но мне еще нужно переодеться.

— У меня еще есть минутка.

— Ты уже дал ответ журналистке из «Спортсмена»?

— Нет. — Я прислоняюсь лбом к дверце своего шкафчика, так что деревянная табличка с бронзовым числом семнадцать оказывается прямо у меня перед глазами. — Я пропустил ее звонок.

— Ты не обязан с ней разговаривать, ты же помнишь это?

Я киваю, но потом осознаю, что Ричард меня не видит, и произношу:

— Да, сэр.

— У меня есть знакомые, которым по силам избавить тебя от назойливых репортеров. Тебе сейчас лучше сосредоточиться на бейсболе. Ты же знаешь: в этом сезоне невероятно важно показать весь свой талант.

— Знаю.

Ричард вздыхает.

— На твоем месте я бы поговорил с ней и узнал, что она хочет разнюхать о Джейке. Ты теперь взрослый мужчина, Себастьян, и никто не защитит память о твоем отце лучше тебя. Включи-ка видео — хочу на тебя посмотреть.

Я переключаюсь на видеозвонок, и с экрана телефона на меня тут же устремляется знакомый серьезный взгляд синих, как и у всех членов семьи Каллахан, глаз. Несмотря на то что Ричард уже несколько лет как ушел из большого спорта, он все еще в отличной физической форме, не растерял ни на грамм силу духа и по-прежнему способен испепелять взглядом. Завершение его футбольной карьеры следует расценивать не как выход на пенсию, а скорее как смену курса: теперь он больше вращается в сфере журналистики, и я уверен, что у него достаточно полезных связей для того, чтобы держать в узде репортеров «Спортсмена».

— Отец бы тобой гордился, сынок. Ты выбрал именно тот путь, который хотел для тебя он.

Я растерянно моргаю. От Ричарда не часто услышишь такие искренне-трогательные слова. Пожалуй, Купер повлиял на него сильнее, чем мы с ним думали.

— Спасибо.

Он негромко смеется, взъерошивая по-прежнему густые, но уже тронутые сединой у висков волосы.

— Ты стал бейсболистом. Чертовски талантливым к тому же — и совершенствуешься с каждым днем. Джейк никогда не простил бы мне, если бы ты не оказался таким.

Мое сердце бьется так быстро, что на секунду я пере­стаю видеть что-либо вокруг. Похвала Ричарда радует меня, но в то же время я никак не могу отделаться от легкого приступа паники.

14

Мия

Если мне не изменяет память, Себастьян не просил меня «чувствовать себя как дома».

Но в то же время обратного он тоже не говорил. А Иззи, когда мы разговаривали по телефону, сердечно заверила меня, что будет только рада, если я сделаю следующее: воспользуюсь ее косметикой; посмотрю все, что захочу, под общим стриминговым аккаунтом Каллаханов; поиграю в приставку Себастьяна; пере­сплю с ее братом; возьму смесь для брауни и заготовки для коктейлей, которые она оставила в кладовке; полистаю непристойные любовные романы, которые они с Пенни уже зачитали до дыр; спою в караоке — то, что она сама делала не раз, иногда — в компании крайне нетрезвого Джеймса Каллахана; как следует порыдаю над «Дневником памяти»8; и — об этом она упомянула дважды — пересплю с ее братом.

Я открываю холодильник и хмуро изучаю его содержимое. Да я скорее обопьюсь коктейлей и спою в караоке все песни ABBA, чем снова лягу в постель с Себастьяном! Я даже готова позволить Иззи снять все это на видео, лишь бы больше никогда не видеть его смазливую физиономию.

Мне на глаза попадается упаковка яиц и немного бекона. Несмотря на нескончаемые попытки мамы, бабули и многочисленных тетушек научить меня го­товить, на кухне я полный ноль. Для готовки мне недо­стает терпения — так два года назад сказала мама, когда я почти до углей сожгла рождественского сибаса, — и в целом мои кулинарные «шедевры» обычно ока­зываются весьма посредственными на вкус. Однако уж с яйцами-то я справлюсь: даже мне под силу пожарить яичницу с беконом.

У меня в животе громко урчит. Я просидела за ноут­буком до последнего, и мне пришлось бежать в планетарий голодной. Там был автомат со снеками, но в нем оставались только чипсы со вкусом соли, поэтому я просто выпила воды и, читая лекцию, изо всех сил старалась не обращать внимания на посасывание в пустом желудке. Послушать меня пришло довольно много людей, в основном стариков — по субботам им зачастую совсем нечем заняться, так что они стараются посещать какие-нибудь интересные места вроде плане­тария.