Хоум-ран! полностью

Я откладываю маркеры в сторону, когда замечаю свет фар на подъездной дорожке. Я не соврала Иззи во время нашего последнего разговора: мы с Себастьяном не встречаемся. Но ведь это не значит, что между нами нет абсолютно никакого общения. Мне нужно просмотреть еще полторы статьи, так что видеться с ним сегодня не стоит — может, заодно и держать себя в руках научусь. Тем не менее, несмотря на эти рациональные мысли, я ловлю себя на том, что ноги уже сами несут меня вниз по лестнице.

Ровно в тот момент, когда я оказываюсь на последней ступени, Себастьян открывает входную дверь.

К­акая-то часть меня (намного большая, чем я готова принять) хочет броситься в его объятия, но я сдерживаю этот порыв, пряча ладони в рукава толстовки. Долю секунды мы просто смотрим друг другу в глаза и улыбаемся. Мне в голову приходит абсурдная мысль: я прямо вылитая домохозяйка из старого фильма. «Здравствуй, дорогой!»

— Себ…

Он прижимает меня спиной к входной двери — та с грохотом захлопывается — и целует так, что я забываю, как дышать. Я чувствую его бальзам для губ и запах пота. На его коже — прохладная свежесть вечернего воздуха. Он легонько тянет меня за волосы, распуская пучок, и кусает за нижнюю губу.

Этот поцелуй пробуждает во мне настоящий голод, но желаю я вовсе не пищи, а лишь его одного. Как будто душа расширяется и устремляется за горизонт. Есть что-то особенное в его поцелуе, в его руках, что-то витает в воздухе, словно мираж.

Себастьян с тихим стоном отстраняется, но тут же снова тянется ко мне. Я вцепляюсь пальцами в воротник его рубашки и, проведя языком по его шее, снова целую в губы, останавливаясь лишь тогда, когда в легких совсем не остается воздуха. Я беру его за руку, и наши пальцы переплетаются.

Раньше я терпеть не могла поцелуи, но, когда его губы впервые коснулись моих, во мне что-то изменилось. Был морозный январский день, мои перчатки упали в лужу у библиотеки, а телефон разрывался от его сообщений. Себастьян улыбнулся мне из-за стеллажа с книгами, и у меня внутри будто щелкнул какой-то выключатель. Я увлекла его за собой в ближайшее укромное место — в пустую старую аудиторию на пятом этаже. Там было тихо и немного жарко, и я отлично помню тот голод, который мы оба чувствовали, целуя друг друга и утоляя его с каждым поцелуем.

Себастьян легонько сжимает мои пальцы и с ухмылкой говорит:

— Я тоже очень рад тебя видеть.

Я выпрямляюсь и откидываю волосы назад. Желание снова притянуть его к себе и поцеловать почти непреодолимо, но я остаюсь на месте.

— Уверен, ты умираешь с голоду.

Под его взглядом я чувствую себя совершенно голой, хотя на мне толстовка и легинсы.

— Я как раз собиралась поесть. — Я стараюсь выглядеть серьезной, хотя в животе порхают бабочки. Я почти уверена, что он не успел принять душ после тренировки, и при мысли о том, что я могу по­чувствовать солоноватый привкус пота на его коже, у меня по спине бегут мурашки. — Пасту, что ты приготовил.

Себастьян делает вид, что обдумывает мои слова.

— Знаешь, а вот я бы, пожалуй, начал с десерта.

Он подхватывает меня на руки и несет по лестнице на второй этаж.

— Себастьян! — Я пытаюсь вырваться из его хватки, но безуспешно: он слишком силен. Когда я щипаю его, он лишь ухмыляется.

— Мия, — в его голосе звучат веселые нотки, — ты не можешь просто встретить меня в таком виде и не ожидать последствий.

Он опускает меня на пол у двери своей комнаты.

— У тебя глаза как — на месте? Может, стоит проверить зрение? — Я показываю жестом на свой наряд.

— Ты всегда красива, — просто отвечает он.

Я краснею — так сильно, что у меня не остается иного выбора, кроме как поцеловать его, чтобы он ничего не заметил. Он одобрительно ухмыляется и, прикусывая мою губу, заталкивает меня в комнату. Его пальцы дергают за мою толстовку — я снимаю ее через голову и бросаю на пол. Я стягиваю с себя легинсы, пока он раздевается, кидая одежду в сторону корзины для белья. Затем я прижимаюсь к нему. Внизу живота разливается тепло, когда он касается моих бедер. Теперь наши поцелуи не жадные, а более медленные — мы словно изучаем друг друга.

Он толкает меня на кровать. Я приподнимаюсь на локтях, чтобы полюбоваться его прекрасным телом. Интересно, чувствует ли он, целуя меня, то же, что и я? Испытывает ли он при взгляде на меня такой же всеобъемлющий голод?

Судя по темному блеску в его глазах, я думаю, что так оно и есть.

— Ложись на спину, милая.

Я делаю, как он говорит, и, судорожно сглотнув, устремляю взгляд в потолок. Я ведь знала, что все так будет, еще в ту самую секунду, когда выходила из комнаты. Если бы я действительно собиралась провести вечер за работой, я бы сдержала этот порыв.

Мне следует прилагать больше усилий.

Но только… уже не сегодня.

Себастьян прижимает меня к кровати и целует, пока его рука скользит вниз. Большим пальцем он гладит внутреннюю сторону моего бедра. Кажется, он что-то говорит, но разобрать его слов я не могу — не сейчас, когда он так близок к самому сокровенному месту.