Хоум-ран! полностью

Я хочу на цыпочках вернуться в комнату, чтобы не мешать им, но вдруг слышу, как Купер произносит мое имя.

32

Себастьян

— Знаешь, мог бы и рассказать мне, — говорит Купер, отходя от холодильника с пивом в руке, чтобы я мог достать продукты для приготовления карбонары.

Начинать готовить ужин еще рановато, особенно пасту, на которую уходит не больше получаса, — но что угодно, лишь бы не встречаться взглядом с братом. Я не переживаю из-за того, что он снова застал нас с Мией в неподходящий момент (хотя меня беспокоит, как к этому отнеслась она), я просто не планировал начинать разговор о наших с ней отношениях вот так.

— Не то чтобы я прямо хотел увидеть ее сиськи.

Я закрываю лицо рукой.

— Перестань говорить о ее сиськах.

Купер фыркает.

— Да я и не говорил. И не собираюсь. Мне оно надо — говорить о буферах лучшей подруги своей девушки? Выходит, мы с тобой теперь квиты.

— Ты не представляешь, как сильно я старался стереть из памяти тот момент, когда случайно застал тебя с Пенни.

— Ты же помнишь, что у тебя в этом доме есть отдельная комната, да?

— Как будто ты сам всегда только в своей спальне и торчишь. — Я с грохотом ставлю сковороду на плиту. — Вы вернулись раньше, чем мы рассчитывали.

Пока мы с Мией были вдвоем, я забыл про свою обычную жизнь, с легкостью убедив себя в том, что наше уединение будет продолжаться вечно. Последние несколько дней у меня из головы никак не идет та ночь, когда мне приснился кошмар. Облегчение, которое я испытал, увидев ее, целую и невредимую, прекрасную в свете луны, рядом со мной в постели, зародило в моем сердце глубокое и будто нескончаемое беспокойство. Я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме этого чертового ощущения. В Олбани я ужасно скучал по Мие. Наш телефонный разговор был приятным, но, будь у меня выбор, я предпочел бы просто не уезжать, тем более что уже через пару дней на меня снова обрушилась реальность в виде вернувшегося из путешествия брата.

Он садится на один из барных стульев и кладет локти на стол.

— Так значит, ты собирался соврать мне?

Я бросаю на сковороду кусочек сливочного масла, затем добавляю пару ложек оливкового и увеличиваю огонь.

— Что? Нет.

— Из-за нее?

— Просто я не хотел, чтобы ты узнал об этом вот так, дубина.

Купер отхлебывает пиво.

— Ладно, лучше скажи, что у вас двоих происходит? Вы вместе?

Я не могу взглянуть брату в глаза, поэтому разрезаю луковицу пополам и начинаю чистить. У меня горит затылок.

— Нет.

— Тогда чем вы только что занимались? — спрашивает он. — Делали друг другу искусственное ды­хание?

— Пока ты не встретил Пенни, то и сам частенько занимался подобным.

Купер поднимает руки, как бы оправдываясь.

— Я осуждаю тебя вовсе не за это. А за то, с кем ты этим занимался!

— Ты ведь знаешь Мию.

— Вот именно! Я ее отлично знаю. А еще я знаю, что она отшила тебя. Хотя мне обо всей этой гребаной ситуации больше ничего не известно, но я не припоминаю, чтобы когда-нибудь видел тебя настолько расстроенным из-за девчонки. И что теперь? Ты снова наступаешь на те же грабли!

Я сосредоточенно шинкую лук. Затем берусь за образцовый кусок свежей панчетты33, купленной мною сегодня в продуктовом магазине. Я рассчитывал, что буду готовить этот ужин в компании Мии, а потом мы все вместе сядем за стол и Купер с Пенни расскажут о своей поездке. В холодильнике охлаждается бутылка замечательного сансера, а также торт «Красный бархат», за которым я предусмотрительно съездил в город. Я был в полной готовности разыграть представление под названием «Мы просто друзья»: все-таки мы проделывали это много месяцев.

А вместо этого все выплыло наружу, да вдобавок ко всему я так и не узнал, почему Мия тогда не пришла на свидание.

Надеюсь, что хотя бы сегодня это не повторится.

— Я позвал ее на ужин, — сдаюсь я. — В тот день, когда ты застал нас, я пригласил ее на свидание. Я уже спрашивал ее до этого, но она отвечала, что не готова, а в тот день сказала да. Но когда к нам вошел ты, она передумала. Просто ушла, черт возьми! Я заваливал ее сообщениями, прождал у ресторана несколько часов, но она предпочла сделать вид, что меня просто не существует.

Купер кривит лицо.

— Из-за меня?

— Не знаю. Может, она просто испугалась. А может, я сделал что-то не так, — говорю я. Я стараюсь подавить нотки горечи, но не могу ничего с ними поделать. — А теперь у нас дружеский секс. И все. Мы друзья. Все очень просто.

— Но ведь ты хочешь большего.

Я отправляю нарезанный лук и панчетту в сковороду. Они сразу начинают шипеть в смеси сливочного и оливкового масел. Я готовил карбонару столько раз, что мог бы повторить это даже с завязанными глазами, но сейчас жалею, что вообще затеял этот ужин.

— Да, хочу.

— Себ.