Притвориться, что лето будет длиться вечно и мне никогда не придется обсуждать с кем-то наши с Себастьяном взаимоотношения, казалось так легко, что сейчас я попросту не знаю, что сказать. Нужно было придумать какой-то план, но вместо этого я радостно строила наш совместный быт и буквально увязла в нем, а теперь обнаружила, что снова тону, как в апреле, и никто не может мне помочь. В этот раз я даже не смогу сбежать, оставив все в прошлом, ведь бежать мне некуда: теперь мой дом здесь.
— Что ж… да, — признаю я, — мы с ним спим. Довольна?
Пенни моргает.
— Пожалуй, да. Можно даже сказать, что я в восторге, но это к делу не относится. Почему ты мне ничего не сказала? Когда все началось?
— За пару дней до того, как Себастьян пригласил меня сюда.
— Вау! Получается, это длилось все время, что нас не было?
— Ну да, наверное, — беспомощно отвечаю я.
Пенни вдруг наклоняется вперед и обнимает меня.
— Это просто потрясающе!
Я отплевываюсь от ее волос.
Пенни — единственный человек, объятия с которым мне приятны, хотя, пожалуй, теперь то же самое можно сказать и о Себастьяне.
— Мы не встречаемся.
— Подожди, — она отстраняется. — Но я подумала…
— Мы просто… У нас все как раньше, — говорю я, скорчив рожицу. — Секс по дружбе.
— О, — произносит Пенни, нахмуриваясь. — Мия… ты в этом уверена?
— Я его ни к чему не принуждаю, — быстро добавляю я. — На самом деле это его идея.
Она нетерпеливо взмахивает рукой.
— Да нет же, я имею в виду… Ты действительно хочешь именно этого?
Я отвожу взгляд в сторону. Когда я в последний раз заправляла кровать, то сложила все подушки в некоторое подобие башни, но, должно быть, сделала это неровно: сейчас половина из них на полу.
Я не могу притвориться, что та ночь перед поездкой Себастьяна в Олбани, когда ему приснился кошмар, ничего не значила. Помогая ему успокоиться, убаюкивая его, я почувствовала, что мы стали ближе.
Когда он заснул, я еще долго не спала: гладила его по голове и прислушивалась к неровному биению своего сердца, пока воображаемые бабочки в моем животе кружились в танце. Я снова и снова спрашивала себя: хотелось бы мне быть сейчас в комнате общежития, где мне и положено находиться? Ну уж нет. А в Женевском университете? Позже — наверное, но не в эту самую минуту. Я была так рада, что мы были вместе в эту ночь и что ему не пришлось переживать очередной кошмар в одиночку.
Если такое случится снова, я хочу быть рядом, хочу помочь ему.
В этом нет ничего случайного. И дружеского. Но помочь ему пережить тяжелую ночь — не то же самое, что встречаться. Когда он лежал на моем животе, как на подушке, мое сердце сжималось от нежности, но и это не значит, что теперь я должна поставить все на карту.
Разве получится объяснить это Пенни? Я качаю головой.
— Лучше расскажи о поездке.
— Я думаю, обсудить ваши отношения сейчас важнее.
— Я не хочу об этом говорить, — резко бросаю я. Мне становится не по себе, когда я вижу, как от этих слов с ее лица сползает улыбка. — Да тут и сказать-то нечего, — добавляю я уже мягче. — Мы с ним просто друзья, которым нравится спать вместе. Ничего плохого в этом нет.
— Я и не говорю, что это плохо. Просто… — Пенни замолкает и встряхивает головой. — Ладно, забудь. Поездка была просто восхитительна! Он… тот самый, Мия. Тот, кто мне нужен.
Она протягивает руку. На внутренней стороне запястья выбиты какие-то слова черным цветом, но этот язык мне незнаком.
— Это из «Властелина колец»?
Пенни кивает, стараясь сдержать улыбку.
— «Я люблю тебя» на синдарине32. Мне хотелось, чтобы эта татуировка была особенной, символизировала наши чувства, ведь скоро нас ждут большие перемены… Я знаю, впереди еще целых два семестра, но все-таки, когда Купер начнет играть в Национальной лиге, наша жизнь сильно изменится.
Я сглатываю. Это здорово, что Пенни так поддерживает страсть своего парня к хоккею. Раньше она и сама серьезно занималась спортом, а ее отец — тренер Купера, так что Пенни отлично понимает требуемый уровень самоотдачи. Я уверена, что она без проблем выстроит свою жизнь с оглядкой на его карьеру — как и мать Себастьяна когда-то. К тому же она писательница и имеет возможность работать откуда угодно. Мы же с Себастьяном, если он продолжит играть в бейсбол, а я — заниматься наукой, даже не сможем видеться. Все будет совсем не так, как во время его трехдневной поездки в Олбани: тогда мне было просто одиноко, — а в отношениях прибавится еще и чувство вины.
Я выдавливаю из себя подобие улыбки.
— Она очень красивая, Пен.
— Так ты уверена, что вы с Себ…
Я встаю, разглаживая юбку.
— Пойду узнаю, не нужна ли ему помощь на кухне. Кажется, он собирался приготовить в честь вашего возвращения что-то вкусное.
— Ты и готовить с ним начала? — доносится до меня голос Пенни, когда я уже сбегаю по лестнице. — Ты ведь ненавидишь готовить!
Я прикусываю губу, сопротивляясь желанию выкрикнуть что-нибудь в ответ. Когда Пенни потащила меня для расспроса наверх, Себастьян с Купером сидели в гостиной в неловкой тишине. Теперь же я слышу их голоса из кухни.
