Когда, спустившись на первый этаж, я услышала, как Купер произносит мое имя, мое сердце словно остановилось. Я буквально приросла к месту, хоть и отлично понимала, что вежливость — так же, как и порядочность, — обязывает меня вернуться в комнату и сделать вид, будто я ничего не слышала. Уж лучше отвечать на откровенные вопросы Пенни, чем становиться свидетельницей того, как Себастьян ссорится из-за меня со своим братом. Я ничего не видела, но услышала все. Смириться с тем, что Пенни и Купер застали нас вместе, — это еще ничего, но вот выслушивать мнение Купера обо мне… или с какой болью в голосе Себастьян пытается оправдать меня…
Противно до тошноты.
Купер прав: я не заслуживаю благосклонности Себастьяна. Не заслуживаю его, и точка. Мне настолько страшно дать ему то, чего он так хочет и чего, говоря откровенно, на самом деле хочется мне, что в итоге я буквально сделала его своим заложником, притворяясь, будто компромисс в виде секса по дружбе — это идеальное решение. Возможно, поначалу я действительно верила в это, но теперь понимаю Себастьяна намного лучше. Удерживая его, я проявляла жестокость и эгоизм — благодаря чертовой откровенности Купера это теперь для меня очевидно.
Я безжизненно ковыряю вилкой макароны. Сидящая напротив Пенни молчаливо хмурится.
— Я не понимаю, почему все ведут себя так странно?! — наконец не выдерживает она. — Думаю, каждый из нас в своей жизни уже видел голую грудь.
— На это мне все равно, — говорю я, изо всех сил пытаясь улыбнуться, но улыбка выходит до ужаса вымученной. — Не переживай из-за меня.
— Тогда, может, что-то случилось? — не сдается Пенни. Она сжимает ладонь Купера. — Милый?
— Да все в порядке, — быстро отвечает Себастьян. — Расскажите лучше, как съездили.
— Да, — поддерживаю его я. — Вы ведь были на Гранд-Каньоне, да? Видела вашу фотку на краю скалы — очень красиво.
— Нас снял один милый старичок. Он рассказал, что раньше любил приезжать туда со своей женой, — оживляется Пенни. — Помнишь, Купер?
— Да, — откликается он. — Судя по его словам, они были невероятно преданы друг другу.
Он бросает на меня быстрый пристальный взгляд. Я залпом опустошаю свой бокал вина, даже не сделав пробного глотка. Нужно спросить еще что-нибудь, как-то поддержать разговор, но на ум не приходит ни слова — все мои мысли сосредоточены на Себастьяне. Его нога под столом касается моей, и я чувствую тепло, исходящее от его тела. Мне невыносимо хочется взять его за руку и переплести наши пальцы. Электрический разряд, всякий раз пробегающий по моему позвоночнику, когда мы рядом, невозможно игнорировать, даже несмотря на напряжение в комнате, железным обручем сжимающее мое сердце.
Как же просто все было до тех пор, пока Купер и Пенни не вернулись из поездки… Я почувствовала себя девушкой Себастьяна,
— Это было так мило, — говорит Пенни. — И сам Гранд-Каньон — потрясающее место. Отдыхать там с семьей намного лучше, чем во Внешних отмелях.
— Я бы хотел как-нибудь съездить, — произносит Себастьян. — Держу пари, звезды там великолепные, правда, Мия?
— О да, — отвечаю я. — Чем меньше световое загрязнение, тем лучше видно звезды. А еще там находится Обсерватория Лоуэлла — одна из старейших в нашей стране. Всегда хотела там побывать.
Купер откидывается на спинку стула, приобнимая Пенни, и устремляет на меня взгляд, от которого я едва не начинаю беспокойно ерзать.
— Просто интересно, Мия, — говорит он, растягивая слова, — сколько еще ты будешь морочить ему голову?
На секунду в комнате воцаряется абсолютная тишина. Пенни удивленно таращится на своего парня, Себастьян крепче сжимает вилку. От волнения у меня пересыхают губы; я судорожно пытаюсь сглотнуть, но лишь чувствую, будто вот-вот задохнусь.
— Купер, — наконец произносит Себастьян вибрирующим от переполняющей его энергии голосом, — хватит.
— Постойте, вы о чем? — спрашивает Пенни.
Купер пронизывает меня взглядом, но я не опускаю глаз.
— Так ты знал, что я все слышу?
— Догадался под конец. — Он демонстративно отхлебывает из бокала и ставит его с такой силой, что посуда на столе позвякивает. — И извиняться за то, что просто хочу защитить брата, я не собираюсь.
— Не сдалась мне твоя чертова защита, — раздраженно произносит Себастьян.
— Да ну? — фыркает Купер. — И сколько еще ты собираешься оставаться в этом болоте? Пока ей не надоест?
— Я тебе уже говорил, чтобы ты, черт возьми, молчал насчет…
— Он прав, — обрываю его я, стараясь не замечать, как глаза обжигают слезы. — Не надо, Себастьян, он прав.
Я вскакиваю из-за стола — ножки стула противно скрипят о напольную плитку — и, стиснув зубы, выхожу вон из кухни. Кто-то зовет меня, но в висках у меня так стучит, что голоса я не разбираю. Наверное, это Пенни. Если теперь они с Купером поссорятся, я никогда себе этого не прощу.
