Хоум-ран! полностью

Сердце бешено колотится у меня в груди. Я не знаю, в какой момент начала терять голову, но четко понимаю, что сейчас хожу по самому краю. Другой на его месте умолчал бы о таких подробностях, и со мной такое уже случалось, но только не он. Это чертовски сексуально, в особенности потому, что он проверяется не из чувства долга, а потому, что считает важным. Я слегка спускаю с него боксеры, высвобождая член, и снова сжимаю, лаская большим пальцем головку. Он уже невероятно твердый и буквально пульсирует от возбуждения. Я согласно киваю, быстро целуя Себастьяна в щеку.

— Нет уж, скажи это вслух, — произносит он, ухмыляясь одним уголком рта и прижимаясь ко мне сильнее.

Я заливаюсь краской.

— Я уверена. Трахни меня, милый, ну же!

Этот ответ, должно быть, кажется ему удовлетворительным, потому что он сбрасывает с себя оставшуюся одежду и ложится на меня сверху. Я вытягиваю ноги, наслаждаясь теплом его тела. Он ласкает одной рукой мою грудь, а другой поигрывает с клитором. Легкое потягивание за волосы на лобке заставляет меня охнуть.

— Тебя так просто увлечь, — дразнит он. — Обожаю эту твою черту.

Мне не приходится думать, как можно на это ответить, потому что Себастьян страстно целует меня — наши языки сплетаются. Он раздвигает мои ноги, проникая в меня двумя пальцами и не переставая ласкать клитор. Я уже настолько мокрая, что пальцы проскальзывают внутрь быстро и легко. Я стону. Он так хорошо знает мое тело, что уже через несколько секунд я начинаю умолять его о большем, прижимаясь к нему бедрами. Я ни с кем не испытывала такого удовольствия, как с ним, и нико­гда мне не было с ним лучше, чем в это самое мгновение — под звездным покрывалом ночи, когда он упирается своим членом в мою ногу и обращается со мной так бережно, как со своей любимой бейсбольной перчаткой. Он сгибает пальцы, заставляя меня вскрикнуть. Я об­хватываю его ногами и сжимаю рукой плечо, оставляя на коже длинный красный след от ногтей.

Уже полностью стемнело, но из окон дома льется неяркий свет — этого достаточно, чтобы я могла разглядеть его лицо, его зеленые глаза. Он ласкает меня пальцами до тех пор, пока я не начинаю, задыхаясь, дрожать от переполняющего меня желания. Ночной воздух, пару минут назад казавшийся мне прохладным, теперь буквально пышет жаром. Не переставая тереть клитор, Себастьян вводит в меня третий палец.

Удовольствие накатывает на меня такой яркой волной, что приходится зажать себе рот, чтобы не закричать, — Себастьян беззвучно трясется от смеха. Через пару мгновений я тоже начинаю смеяться. Он вынимает пальцы и тут же, не дав мне ни единого шанса что-либо сказать, входит в меня одним медленным, но стремительным толчком, закидывая мою ногу себе на бедро, тем самым изменяя угол и углубляясь.

Наши взгляды встречаются. Себастьян прикусывает губу и делает новый толчок. Я сжимаю мышцы влагалища, заставляя его сдавленно выдохнуть. Он снова толкает — на этот раз сильнее — и начинает набирать темп. На долю секунды я теряю способность дышать и хоть как-то управлять своим телом — и просто наслаждаюсь. Себастьян проводит широкой ладонью по моим волосам, а затем наматывает их на кулак. Я жадно вдыхаю аромат его парфюма, к которому примешивается сексуальный запах его пота.

— Ты моя, — шепчет он.

Это кажется настолько правильным, что мои глаза снова становятся влажными. Когда по моей щеке скатывается слезинка, Себастьян слизывает ее — еще один знак обладания, но уже совсем в другом смысле.

— Твоя, — шепчу я в ответ. — Покажи мне это, Себастьян.

Он кивает, будто не в силах поверить своему счастью. Мне тоже с трудом в него верится. Начиная слишком много думать, я лишь сильнее запутываюсь, по­этому лучше, пожалуй, и вовсе не думать, а жить настоящим и надеяться, что в будущем жизнь проявит к нам снисхождение. Себастьян, словно прочитав мои мысли, делает последний резкий толчок, входя еще глубже. Чтобы продлить его удовольствие, я сжимаю мышцы так сильно, как только могу.

Он роняет голову мне на плечо и по-собственнически рычит, кончая. От этих звуков мое сердце делает сальто. Прижимая меня к себе, он перекатывается на бок и прячет лицо в моем плече. При мысли о том, что, кончив в меня, он заявил свои права на мое тело точно так же, как до этого присвоил мою душу, я всхли­пываю от счастья. Мне хочется, чтобы таких меток становилось все больше и больше — внутри и снаружи; хочется и самой заявлять права на него, оставляя на его теле укусы, царапины, следы помады, — чтобы ни одна другая девушка даже не смела взглянуть на него.

Вдруг он что-то говорит — так тихо, что я едва могу расслышать.

— Мой ангел. — Себастьян целует мое запястье, там, где бьется пульс, и затем крепко сжимает в объятиях. Я стискиваю его в ответ — настолько сильно, чтобы он точно почувствовал. — Мой хороший ангел, черт возьми.

35

Себастьян