— Оставь ботфорты, — говорю я, проводя руками по ее спине. Мои пальцы задерживаются у выреза в виде сердечка, и я с наслаждением отмечаю, что это заставляет Мию вздрогнуть. — Кажется, я никогда ими не налюбуюсь.
— А мне казалось, что командую сегодня я, — лукаво произносит она и полностью снимает с себя боди.
Как бы прекрасна она ни была во всем этом черном кружеве, увидев ее голой, с играющим на щеках румянцем и набухшими сосками, я едва не задыхаюсь от восхищения. Я откидываюсь на спину и, когда Мия садится мне на лицо, тут же чувствую, как между ног снова растет напряжение.
Кажется, в эту секунду, когда мою голову обнимают ее нежные, но в то же время сильные и стройные ноги, а к губам прижимаются ее сладкие складки, я готов умереть от счастья. Никаких колебаний, никакого смущения — Мия точно знает, что ей нужно, а я ничего не хочу сильнее, чем доставить ей желаемое удовольствие. Я обхватываю руками ее бедра, щекоча тяжелым дыханием ее нежную кожу, и наслаждаюсь тем, как по ее телу пробегает дрожь.
— Ты такая красивая, — тихо произношу я, заставляя ее постанывать от вибраций моего голоса. — Ты на вкус как райский плод, Мия, мой ангел.
— Я надеялась, что сегодня буду похожа на дьявола, — говорит она, обрывая предложение судорожным вздохом, когда мой язык касается ее клитора.
Я, слегка повернув голову, целую ее ногу с внутренней стороны бедра, затем хватаю за ягодицы и тяну, чтобы она опустилась на меня всем весом.
— Нет, — тяжело выдыхаю я. — Ты всегда будешь для меня ангелом. Может, кто-то другой и примет тебя за дьявола, но для меня ты ангел.
Она широко распахивает глаза.
— Себастьян…
Мои губы растягиваются в улыбке. Сжав ее упругие ягодицы, я начинаю лизать и посасывать везде, где могу достать. Мия, прерывисто дыша, стонет, но я не останавливаюсь — не теперь, когда она так близка к пику. Она начинает двигаться назад и вперед — сначала медленно, потом постепенно наращивая темп — и зарывается руками в мои волосы.
— Шлепни меня, — задыхаясь, произносит она. — Прошу, мне нужно, чтобы…
Я ударяю ее ладонью по заду — она вскрикивает.
— Я вот-вот…
Я снова шлепаю, но уже с другой стороны, одновременно с этим проникая в нее языком. Все ее тело вдруг напрягается, и она бурно кончает, так громко выкрикивая мое имя, что я мысленно молю вселенную, чтобы Купер и Пенни нас не услышали. Я продолжаю целовать ее между ног, сжимая в ладонях ягодицы до тех пор, пока она, всхлипнув, не отстраняется и не падает без сил на кровать рядом со мной.
Несколько долгих мгновений мы молчим: просто лежим рядом, слушая дыхание друг друга. Я все еще ощущаю легкую боль в груди — при мысли об этом на моих губах появляется улыбка. Я прикусываю губу. Надеюсь, у меня останется синяк — я был бы рад сохранить таким образом память об этой ночи.
Наконец я поднимаюсь и, стянув нуждающиеся в стирке джинсы, крепко обнимаю Мию, наслаждаясь теплом ее тела. Она смотрит мне в глаза, ласково перебирая пальцами мои волосы.
Я зарываюсь лицом в ее грудь и нежно целую покрасневшую кожу.
— Ну что — надеюсь, ты осталась мной довольна? — поддразниваю я. — Сдержал я свое слово проигравшего?
— Жаловаться мне определенно не на что, — соглашается она, обводя кончиком пальца мое тату. Я вздрагиваю. — Ты вообще как? Я не переборщила?
— Смеешься? Я никогда в жизни так никого не хотел. Какой же я все-таки молодчина, что купил тебе эти ботфорты!
— Всегда мечтала попробовать что-то такое.
Я целую Мию в губы, слизывая с них остатки клубничного блеска.
— Со мной можешь пробовать все что угодно.
40
Мия
Профессор Санторо, постукивая по полу ногой, листает на коленях статью. Она обводит комнату взглядом: повсюду толпятся лаборанты, аспиранты и другие преподаватели кафедры. Сегодня утром она вошла в корпус раньше, чем обычно, — это привело Элис в огромное замешательство, — и все тут же бросили свои дела и поспешили к ней с вопросами о ее новой статье.
Я отлично разбираюсь в том, когда лучше держать язык за зубами, а когда говорить, поэтому во время обсуждения в основном молчала. Но и вставить несколько довольно резонных комментариев и даже задать один вопрос, вызвавший в итоге жаркие споры, удалось, поэтому можно считать, что утро у меня прошло очень даже удачно.
В такие моменты я и смущаюсь, и испытываю эмоциональный подъем. Я понимаю, что не являюсь самым умным или самым начитанным человеком среди присутствующих, но зато более чем уверена в своей целеустремленности и трудолюбии. Я хотела бы однажды стать такой же, как профессор Санторо, и проводить важнейшие исследования.
— Я думаю, на этом нашу дискуссию можно закончить, — произносит она, снимая очки и затем кивая. — Благодарю всех за ваши дополнения, мне было очень интересно их услышать. Мия, могу я поговорить с вами наедине?
