Хоум-ран! полностью

— Очень приятно встретиться с вами лично, — произносит Зои, протягивая руку тренеру Мартину. — Ваши комментарии о Себастьяне оказались мне крайне полезны.

— Себ — старательный игрок, — отвечает он. — Один из лучших, что я имел честь тренировать.

— Ну а как еще: в нем же течет кровь Джейкоба! — смеется она.

От имени отца мое сердце начинает биться часто и неровно. Мы втроем идем по коридору, минуя длинную вереницу служебных помещений. В конце концов тренер заводит нас в комнату, где мы обычно обсуждаем тактику игры.

— Здесь нам будет вполне удобно, — одобрительным тоном произносит Зои. — Большое спасибо.

— Оставайтесь сколько потребуется, — говорит тренер, похлопывая меня по плечу. — Уверен, мы будем тобой гордиться, сынок.

Я выдавливаю очередную улыбку. На мой взгляд, сегодняшнее утро было на них чересчур богато, но, если благодаря этому Зои не станет вытягивать из меня по­дробности личной жизни, я готов улыбаться хоть весь день.

— Садитесь, — приглашает она, затем кладет на стол телефон, блокнот и ручку и, дождавшись, пока я опущусь на стул, включает диктофон. — Мне хотелось бы еще раз поблагодарить вас за то, что вы согласились дать это интервью. Должно быть, у вас сейчас не очень много свободного времени.

Это уже первый вопрос или она просто проявляет вежливость? Я поудобнее устраиваюсь на стуле, стараясь не обхватывать себя руками, и решаю, подобно Мие, спрятать истинные эмоции за маской добро­желательности.

Я слегка тяну себя за воротник.

— Последний рывок в конце сезона — всегда очень напряженное время.

— Похоже, в этот раз вашей команде выход в плей-офф не светит? — интересуется Зои, безупречно придавая голосу сочувственные нотки.

— Наши соперники довольно сильны, — отвечаю я. — Они все показывают отличный результат. Мы всегда знали, что сможем вырваться вперед, лишь приложив немалые усилия, но пока это дается нам с трудом — в особенности когда дело касается домашней базы.

— Вас это расстраивает? В этом сезоне ваши показатели ниже, чем в предыдущих.

— Да, безусловно. — Я снова оттягиваю воротник. — На поле я, конечно, силен, но все же больше горжусь своим ударом.

— Вы левша, как и ваш отец?

— Верно.

— А играть правой рукой пробовали?

— Я впервые взял биту совсем маленьким, задолго до того, как вообще узнал, что на свете существуют левши и правши, — говорю я. — Думаю, я просто повторял движения отца, поэтому и стал играть левой.

— Ваш свинг невероятно напоминает его. Я пообщалась с некоторыми из ваших тренеров, и все они, как и, конечно, тренер Мартин, считают, что ваша манера игры удивительно похожа на отцовскую. Они даже уверяли, что вы и ногой взмахиваете точно так же.

— Как я уже сказал, он был моим первым учителем.

— В каком возрасте вы начали играть?

— Когда мне было около трех.

— Выходит, практически с самого рождения. — Зои постукивает ручкой по столу. — У вас никогда не возникало желания заняться каким-то другим видом спорта?

— Я занимался, когда был помладше, — отвечаю я. — В детстве многие посещают несколько секций одно­временно — это помогает освоить различные полезные навыки. И все же я никогда всерьез не задумывался о том, чтобы построить карьеру футболиста или кого-то еще. Меня с самого начала привлекал именно бейсбол.

Зои подносит кончик ручки к открытому блокноту, приготовившись внимательно слушать.

— Почему?

42

Себастьян

Разговор шел даже лучше, чем я надеялся, но этот вопрос абсолютно сбивает меня с толку.

Почему? Почему бейсбол?

В последнее время простые ответы на заданные вопросы совсем не приносят ожидаемого спокойствия и умиротворения, а лишь сильнее все усложняют. Я могу сколько угодно говорить о красоте бейсбола; о том приятном ощущении, когда бита встречает летящий мяч и ты понимаешь, что переиграл питчера; о приятном запахе, витающем над полем, когда на нем только подстригли газон; о том, как эффектно летят комочки земли, когда твоя нога наконец касается базы; о том, как смеются над лишь вам одним понятными шутками и дают тебе пять товарищи по команде. В бейсболе есть своя особая гармония. Он будто прекрасная безмолвная поэзия.

Если Джеймс — генерал, а Купер — воин на поле боя, то я — выжидающий идеального момента киллер.

— Себастьян? — зовет Зои.

— Думаю, сначала бейсбол нравился мне, потому что его любил отец, — говорю я. — А потом потому, что он помогал мне хранить память об отце.

— А теперь?

Я слегка пожимаю плечами.

— По тем же самым причинам.

— Расскажите еще что-нибудь о вашем отце. Помню, мне доводилось бывать на играх с его участием.

— Да, мне тоже. — Я ерошу рукой волосы. — Он был замечательным человеком. Из-за бейсбола у него был очень плотный график, но каждую свободную минуту он уделял семье. Даже когда до очередной поездки на игру оставалась всего пара часов или когда он, на­оборот, только приезжал домой после матча, он все равно готов был провести со мной время.

— А что вы можете сказать о матери?