Я киваю, и он увлекает меня за собой в ресторан. Едва от него прозвучало предложение сходить на ужин в «Везувий», я хотела отказаться, но вспомнив, как тяжело ему далось утреннее интервью, все же достала из шкафа платье, которое пару месяцев назад купила к свиданию в этом самом ресторане, и позволила Пенни завить мне волосы. Когда я спустилась, готовая к выходу, по его восхищенному взгляду можно было бы подумать, что он ведет меня не иначе как на выпускной бал. Я бы даже не удивилась, если бы в какой-то момент он вынул бутоньерку.
Свой выпускной я променяла на турнир по робототехнике. Мама тогда была в ярости: она купила мне платье и даже нашла кавалера — сына какой-то из ее подруг, — но я не отступилась. Я терпеть не могла Академию Святой Екатерины, в которой училась, а потому не имела ни малейшего желания всю ночь танцевать в компании странного незнакомца и немногочисленных одноклассниц, которые ненавидели меня, считая в лучшем случае чудачкой, а в худшем — стервой.
Нас ведут к столику у окна, и Себастьян выдвигает для меня стул прежде, чем я успеваю сделать это сама.
Едва сдерживая улыбку, я раскрываю меню.
— Держу пари, ты дождаться не мог, когда тебе выпадет шанс так сделать, а?
Его рука обхватывает мое запястье, слегка сжимая.
— А ты неплохо меня изучила, очень даже неплохо.
— В основном не по своей воле.
Он улыбается, и я, не в силах устоять, улыбаюсь ему в ответ.
— Приму к сведению.
— Какой же ты иногда дурак.
— Но ведь тебе это нравится.
Я картинно вздыхаю.
— Да, пожалуй…
Дурак или нет, но выглядит он сегодня чертовски сексуально: слегка влажные волосы завиваются по краям; скулы такие острые, что, кажется, о них можно порезаться. Под соблазнительно расстегнутым воротником рубашки с цветочным принтом поблескивает отцовский медальон. Его кожа выглядит более загорелой, чем в тот день, когда я осталась у него в первый раз: тренировки на солнце явно пошли на пользу. Только через пару минут до меня наконец доходит, что все это время вместо меню я изучаю его.
— Ты на меня так смотришь… — лукаво произносит Себастьян. — Только не говори, что не была на свидании в ресторане.
— С тем же успехом я могла бы заявиться на Марс.
— Да ну, брось!
— Серьезно! Я никогда в жизни не сидела вот так с человеком, который мне нравится. — Я делаю глоток воды. — А ты?
— Со мной такое бывало пару раз, в старшей школе. А вот после — нет. — Он откладывает меню в сторону. — Кстати, ты выглядишь просто превосходно.
Я опускаю взгляд на свое платье, машинально поправляя его.
— Я купила его, когда ты пригласил меня в первый раз. Точнее, во второй.
Его улыбка смягчается.
— Я рад, что сегодня ты в нем.
Когда к нам подходит официант, мы заказываем бутылку вина на двоих, буррату в качестве закуски и блюда из рыбы: ему — лосося, мне — морского окуня. Приятно сидеть рядом с ним, попивая прохладное белое вино. После долгих часов работы в лаборатории передышка точно не помешает. Судя по тому, как Себастьян довольно вздыхает и поудобнее устраивается в кресле, он чувствует то же самое. После интервью у него сегодня была еще и игра. К счастью, их команда победила: он прошел на базу два раза из трех выходов на биту, один из которых закончился хоум-раном, — я поинтересовалась этим сразу после матча.
— Ну, как прошло? — спрашиваю я. — Прости, что не отвечала. Профессор Санторо вернулась из поездки на несколько дней раньше, и Элис, пытаясь впечатлить ее тем, сколько мы успели сделать, весь мозг мне вынесла.
Мне вспоминается разговор с профессором. Было приятно поговорить с ней о Себастьяне, но ее слова о будущих трудностях причиняют мне боль. Ей повезло, что ее муж тоже ученый, благодаря чему у них есть хотя бы какие-то точки соприкосновения.
— Нормально, — говорит Себастьян, проводя рукой по лицу. — Но все же неприятно.
— О, — произношу я. — Мне жаль.
— Эти тупые фотографии с тренировки, естественно, уже разлетелись по соцсетям. И это… как бы объяснить… Большинство комментариев под ними очень даже дружелюбные, но набралась и куча злых, а я не сделал ничего такого. Мне некомфортно оттого, что мои фото в принципе туда попали.
Я аккуратно касаюсь его ноги своей.
— А чем тебя расстроило интервью?
— Она… она просто засыпала меня личными вопросами. — Появляется официант с закуской, и Себастьян на секунду умолкает. — Хотела побольше узнать о моих родителях, в особенности об отце. К этому я был готов, потому что мало говорил о нем на публике, но в ходе интервью выяснилось, что она связалась с семьей моей матери, и они, само собой, наговорили кучу гадостей, так что мне пришлось защищать его перед ней, и… меня это ужасно разозлило.
— Я рада, что тебе не пришлось жить у родственников по материнской линии, — говорю я.
Судя по тому, что он успел о них рассказать, это кошмарные люди. Если мы с ними когда-нибудь встретимся, им придется бежать со всех ног, потому что за Себастьяна я готова порвать кого угодно.
Он фыркает.
— Кто знает, каким бы я тогда вырос.
Я накалываю на вилку еду и протягиваю ему.
— Попробуй! Сыт — весел, а голоден — нос повесил!
