Хоум-ран! полностью

— Просто захотелось пробежаться наперегонки.

— Наперегонки, — повторяет он. — Ты же понимаешь, что сжульничала?

— Но ты ведь все равно догнал меня, — говорю я, обвивая рукой его шею, и снова страстно целую. — Мне понравилось быть пойманной.

Его взгляд смягчается. Он вслепую нащупывает дверную ручку, и мы вместе вваливаемся в комнату. Я пытаюсь улизнуть, но он бросается ко мне и подхватывает на руки, затем несет на кровать и ложится рядом.

Я прижимаюсь к нему в поцелуе и тяну за рубашку. На то, чтобы раздеться, у нас уходит совсем немного времени — уже через полминуты одежда оказывается беспорядочно разбросанной по полу. Я протягиваю руку и с наслаждением сжимаю набухший член Себастьяна, содрогающийся от удовольствия.

— А мне понравилось ловить тебя, — мурлычет он, обнимая ладонями мое лицо, а затем целуя в висок, в щеки и, наконец, в губы, которые он приоткрывает своим языком. — В особенности из-за того, что ты в итоге сдалась мне.

— Возьми меня, — шепчу я, лаская большим пальцем головку члена, отчего Себастьян издает низкий рык, — как говорил в машине. Возьми меня всю.

Он перекатывается на кровати и, покопавшись в тумбочке, достает смазку, презерватив и Клео, которая теперь по большей части обитает именно в его спальне. Я снова притягиваю его к себе и начинаю страстно целовать до потери дыхания, а потом все повторяется снова. Нам так приятно и так естественно вместе, будто наши тела вырезали из одного и того же куска дерева, и теперь они идеально дополняют друг друга. Мне еще никогда и ни с кем не было так хорошо в постели, никого я так сильно не хотела.

— Встань на четвереньки, — наконец шепчет Себастьян, закрепляя этот приказ легким укусом под грудью. — Раскройся пошире для меня, милая.

Когда я подчиняюсь, он, прижимаясь губами к моей шее, поглаживает меня между ног, а потом касается моего ануса влажными от лубриканта и естественной смазки пальцами. Я наклоняю голову вбок, тяжело выдыхая в подушку. Я в его власти — и с наслаждением жажду новых прикосновений. Он несколько раз шлепает меня другой рукой — у меня вырывается громкий стон. Себастьян — милый парень, и мне это в нем нравится, но теперь он проявляет ту темную, властную сторону, которая свой­ственна ему лишь на бейсбольном поле или на кухне, и это чертовски сексуально.

— Мы дома одни, — говорит он, награждая меня новым шлепком. — Можешь не скупиться на крики, я так их люблю. Отдайся мне полностью.

Он надавливает на мой анус, и я снова издаю стон — на этот раз уже громче. Когда он медленно, но уве­ренно проникает внутрь одним пальцем, я задыхаюсь, вцеп­ляясь руками в простыни.

— Твою мать!.. — скулю я.

— Расслабься, — говорит он, — как в прошлый раз. Будь хорошей девочкой.

Воспоминания накатывают на меня волной. К­ак-то раз в марте мы вместе принимали душ, а потом долго целовались в ванной комнате. Я сидела на столешнице, упираясь рукой в запотевшее зеркало, а он при­жимался ко мне всем своим телом. Когда мы оба уже дрожали от возбуждения, он отнес меня в постель. Я намочила подушку волосами, пока он вылизывал мой анус, а затем трахал. Моя уязвимость в тот момент довела меня прямо до слез.

В глубине души я надеюсь, что сегодня это повторится. Если и показывать кому-то свои слезы, то только Себастьяну.

Он, бормоча комплименты, аккуратно растягивает мое анальное отверстие, другой рукой сжимая бедро. Его пальцы кажутся мне невероятно толстыми — ощущения, которые они дарят, приятны, но в то же время весьма… необычны. Мой клитор пульсирует, требуя вни­мания; ляжки липкие от моей собственной смазки. Я пытаюсь потереть клитор, чтобы хоть немного снять напряжение, но Себастьян отводит мою руку в сторону.

— Я сам, — шепчет он.

От прикосновения его шершавых пальцев к этому чувствительному комочку мой живот сжимается. Мне хочется умолять его ласкать меня быстрее, но вдруг он убирает пальцы от моего ануса, заменяя их головкой члена. Большое количество лубриканта делает презерватив скользким, и я, сдавленно постанывая, слегка подаюсь навстречу. Мне все равно, насколько красноречиво это демонстрирует мое желание, — я просто хочу его, и все.

— Ох, кайф! — выдыхает Себастьян. — Как же ты хороша! Боже, Мия, ты невероятно прекрасна.

Он наклоняется, прислоняясь грудью к моей спине, и обвивает меня рукой. Затем целует меня в плечо и подается вперед — на сантиметр, два, три. Когда он входит в меня полностью, я дрожу всем телом; с моих губ, не переставая, срываются стоны. Какой же он толстый… Это слишком интимный момент. Себастьян замедляется, чтобы я могла привыкнуть к ощущениям, но при этом продолжает ласкать клитор и шептать на ухо комплименты.

По моим щекам текут слезы. Возможно, все де­ло в его словах, таких мягких и искренних, а может, в уязвимости, которую я испытываю, — не знаю. Я делаю глубокий вдох и всхлипываю.

— Мия, — спрашивает Себастьян, — все хорошо?

— Да, — шепчу я. — Очень хорошо. Продолжай.

— Какая хорошая девочка, — так же тихо произносит он. — Как с тобой приятно…