Хоум-ран! полностью

Вдвоем нам до ужаса тесно, так что он, удивленно хмыкнув, откидывает кресло и непроизвольно обвивает меня руками. По дороге домой из «Везувия» я не могла смотреть ни на что, кроме его чертовски сексуальных рук, сжимающих руль, — таких сильных, таких умелых… Возможно, стоило дождаться, пока мы зайдем в дом, но так поцелуй кажется мне даже слаще. Я ощущаю на его губах привкус карамели — с нашего десерта — и вина. Когда наши языки сплетаются, мой желудок делает сальто. Мы не допили вино, так что я только слегка навеселе, но в каком-то смысле все равно пьяна. Пьяна им и его присутствием.

Медленно, но верно в мою голову просачивается мысль о том, что другого такого, как Себастьян, нет во всем свете. Никто больше не заставит мое сердце биться так часто, как он. Я чувствую себя падающим метеором, сгорающим в его атмосфере.

Он прикусывает мою нижнюю губу и гладит меня по спине своими идеальными руками. Когда они находят мои ягодицы и крепко сжимают их, я издаю громкий стон.

— Как же я хочу тебя, — говорю я, задыхаясь.

— Я это заметил, — отвечает он. Сквозящая в его голосе веселость обычно выводит меня из себя, но сейчас все, чего мне хочется, — это лишь пошире раздвинуть ноги. Он касается кончиками пальцев моих намокших трусиков, и у меня снова вырывается страстный стон. — И что же тебя так завело, мой ангел?

— Не мучь меня, — прошу я, зарываясь пальцами в его волосы и слегка потягивая за них. — Ты все прекрасно знаешь.

Он гладит меня по спине, выводя на коже замысловатые узоры.

— Ты так сексуальна, когда тебе что-то нужно.

— Себастьян…

Он играет с застежкой платья.

— Ты сама забралась ко мне на колени.

Я тянусь к его ремню, но он останавливает меня своей сильной рукой. Я раздраженно выдыхаю.

— Ну что еще?

— Сначала зайдем в дом.

Я приникаю к нему всем телом и кусаю за подбородок.

— Или можем сделать это прямо здесь, на заднем сиденье.

— Заманчиво, — говорит он. — Но я собираюсь трахнуть тебя анально, мой ангел, а это лучше делать в постели.

От его слов в моей голове происходит короткое замыкание. Не из-за самого предложения — мне и самой невыносимо этого хочется, — а из-за уверенного тона, с которым это было сказано. Себастьян не первый раз произносит что-то таким тоном, но еще никогда он не казался мне при этом настолько сек­суальным.

— Оу…

— Ты не против?

Вся эта ситуация его явно забавляет. Я отстраняюсь и, придав лицу наиболее суровое выражение, скрещиваю руки на груди.

— Ты прямо-таки уверен, что я скажу да.

Взгляд Себастьяна задерживается на моей груди. Я ухмыляюсь, но он берет меня за подбородок, прижимая большой палец к губам.

— Я ведь знаю, чего ты сейчас хочешь, — говорит он. Я облизываю палец, с наслаждением отмечая его потяжелевший от страсти взгляд. — Почувствовать меня как можно глубже и получить наивысшее удовольствие. Лучший способ помочь тебе в этом — засунуть игрушку в твою сладкую киску, пока я погружаю свой член в твой дьявольски соблазнительный зад, от которого я не могу отвести глаз.

Он подчеркивает последнюю фразу шлепком, достаточно сильным, чтобы я почувствовала жгучую боль. Громко вскрикнув и зажмурив глаза, я вздрагиваю у него на коленях. Я не могу смотреть на него сейчас — это все равно что смотреть прямо на солнце.

Он тянет мое лицо за подбородок.

— Прошу, открой свои прекрасные золотые глаза.

Я, снова вздрогнув, подчиняюсь — не в последнюю очередь потому, что мои глаза еще никогда не называли золотыми. И как только он может делать комплименты, когда его собственные сияют, точно два изумруда? Мои щеки заливает румянец, желудок в очередной раз сжимается.

— Ты же этого хочешь, Мия, мой ангел? Я все правильно понял?

— Да, — говорю я. — Да, черт возьми! Хочу. Невыносимо хочу.

Он награждает меня долгим чувственным поцелуем. Я с наслаждением целую его в ответ, но, когда он уже собирается выйти из машины, вдруг распахиваю дверь и, едва не ударившись о руль, вылетаю наружу. Замерев на каких-то полсекунды, я бросаюсь бежать.

— Мия!

В надежде, что до Себастьяна долетает мой смех, я взбегаю на крыльцо и, отперев дверь за рекордно короткое время, влетаю внутрь и снова ее захлопываю.

Когда Себастьян врывается в дом, я уже почти наверху. Увидев его, я замираю на лестнице, словно загнанный лисицей кролик. Он выглядит так, будто не может решить, хмуриться ему или улыбаться. Легко взмахнув рукой, я пускаюсь бежать дальше.

Себастьян с шумом несется следом. Он догоняет меня у самой двери в его комнату и наваливается всем телом. От его тяжести я издаю громкий стон. Он прав: именно этого я и хочу. Его. Еще никогда рядом со мной не было того, кому удавалось бы так точно распознавать мои желания, и сейчас я желаю лишь одного — не думать ни о чем, кроме него и того, как нам хорошо вместе. Я не осознаю ни прошлого, ни будущего — в эту секунду для меня есть лишь здесь и сейчас, лишь его руки, от прикосновения которых мое тело буквально горит. Я приподнимаюсь на цыпочки и целую его — в качестве награды за все, что сегодня сделала.

— Что это, черт возьми, было? — спрашивает Себастьян, не отнимая губ.

Я прижимаюсь сильнее.