Хоум-ран! полностью

Когда мы добрались до этого места, он соорудил из наших футболок импровизированное покрывало, а я без лишних церемоний избавилась от оставшейся на мне одежды. Он взял меня на руки — так, что мы оказались лицом к лицу, — и целовал, прижав к стене из шлакоблоков, пока я не начала умолять его о большем. Я получила желаемое, но он так и был странно молчалив, а ведь обычно с его губ непрерывным потоком сыплются комплименты, подколки и смех. Сейчас же все по-другому. Неестественно серьезно. Клитор буквально пульсирует в ожидании ласк, и я знаю, что Себастьян тоже на взводе, и все же он сам не свой.

Я зарываюсь пальцами в его волосы. Занятый тем, что целует меня между грудями, он вздрагивает.

— Милый, — шепчу я.

— Мия, — срывается с его губ, точно в молитве.

— У тебя все хорошо?

Даже в темноте его глаза кажутся невероятно яркими.

— А у тебя? Ты не замерзла?

Я устраиваюсь поудобнее.

— Я в порядке. Просто ты какой-то… тихий.

Он усаживает меня к себе на колени, обнимая своими большими сильными руками. Я, радуясь этой близости, обвиваю его шею и упираюсь в нее лицом, вдыхая запах его сладковатого пота и ощущая телом медальон его отца.

Так трогательно, что он носит его не снимая. Я тоже люблю надевать свои серьги-обручи, потому что раньше они принадлежали бабушке, а потом она отдала их мне, и цепочку, потому что ее подарил дедушка, специально подобрав в тон к серьгам. Себастьян ни­чего не рассказывал мне об отцовском медальоне, но я уверена, что для него он тоже многое значит.

— Прости, — говорит он. — Я просто задумался о том, как сильно ты меня восхищаешь.

Я ожидала услышать что угодно, но точно не это.

— Серьезно?

— Ты потрясающая, — произносит он. — Такая… целеустремленная. Это чертовски сексуально, Мия.

Я со смехом качаю головой.

— Себастьян…

— Что? Это правда. — Его ладонь скользит вниз по моей спине. — Мне невероятно повезло.

Я сглатываю, стараясь подавить неожиданно вставший в горле ком.

— Спасибо.

— А еще я, наверное, думал о той ночи. — Он касается моей щеки. — О тебе, обо мне. О нас.

Я смотрю ему прямо в глаза. Раньше подобные моменты представлялись мне глупыми и неловкими, но сейчас мне хочется, чтобы это длилось вечно, — хотя, конечно, ни с кем, кроме Себастьяна, так бы не было. Он спокоен и серьезен и, я уверена, говорит такие вещи не для того, чтобы затащить меня в постель. Он уже получил меня всю и поэтому сейчас просто остается самим собой, отчего момент кажется еще более особенным. Меня много раз хвалили за целеустремленность, но еще никто не называл ее сексуальной.

— А делать это… в процессе ты не можешь?

Он разражается смехом.

— Я люблю тебя.

Мое сердце начинает биться так быстро, что я боюсь, как бы оно не выскочило из груди.

— Так вот что значила та записка.

— Какая… А, записка, что была в футболке. — Он сжимает мою шею сзади, массируя большим пальцем верхние позвонки. — Да, Мия, мой ангел. Я люблю тебя.

— Когда я осталась у тебя в первый раз, то дала себе обещание, что реализую один проект. — Не знаю, почему решила рассказать об этом именно в этот момент, но мои мысли ужасно спутались, и сейчас это единственная ниточка, за которую я могу ухватиться. — Проект ЗОСМК. «Забыть о Себастьяне Миллере-Каллахане».

Он не выпускает меня из объятий. Не отталкивает.

— И как, получилось?

— Это был полнейший провал. — Я касаюсь пальцем его щеки. — Для науки это не редкость.

— Как и для бейсбола. Стоя на базе с битой в руках, ты по большей части просто машешь ею в воздухе, а не отбиваешь чертов мяч.

Я улыбаюсь.

— Мой проект не просто провалился, — шепчу я. — У меня совершенно изменились цели. И вот теперь мы здесь.

Последняя часть признания замирает у меня на кончике языка. Я никому никогда не говорила ничего столь романтичного и в принципе даже не думала, что когда-то скажу, но если кто-то и заслуживает услышать от меня подобное, то это Себастьян.

Прежде, чем я успеваю собраться с духом, он прижимает меня к нашему импровизированному пледу из футболок, накрывая своим телом, и целует. Его пальцы касаются моего клитора, с новой силой разжигая снедающее меня желание. Когда он проникает в меня одним, а затем и вторым пальцем и сгибает их так, чтобы затронуть все самые чувствительные точки, я сдавленно выдыхаю ему в рот. Он придвигается ко мне, позволяя ощутить всю силу своей страсти, и уже через несколько мгновений я в изнеможении выгибаю спину, показывая, что хочу большего. Большего, чем просто ласка. Наши языки сплетаются, Себастьян продолжает играть с моим клитором.

Я со стоном прерываю поцелуй.

— Пожалуйста, — умоляю я.

Он не заставляет меня ждать и сразу медленно и уверенно проникает в меня, вынуждая впиться ногтями в его руки. Вой­дя полностью, он издает рычащий стон и прижимается ко мне лбом. Мгновение мы прислушиваемся к дыханию друг друга, а затем я закидываю ноги ему на бедра, давая знак, что готова взять все, что он хочет мне дать.