Ее тонкие, будто мальчишечьи запястья были увиты фенечками и браслетами.
Пожилая женщина с немолодым, но ухоженным лицом. На изголовье тумбочки – садоводческие журналы.
Женя прислушался к своим ощущениям. Сердце учащенно билось, ладони вспотели. В остальном же ощущалась легкость и приятная нега.
Взяв туфли, он аккуратно вышел из палаты.
Вторая дверь отозвалась скрипом, заминая выбившийся из-под нее линолеум.
Мужчина с усами, похожий на циркового атлета из цирка 40-х годов. Его большая ладонь с широко расставленными пальцами лежала на груди, вторая рука была заправлена куда-то под подушку. Женя аккуратно взял его за ладонь – получилось обхватить только большой, указательный и средний пальцы.
Досчитав до 10, Женя двинулся к следующей койке.
Коренастый молодой парень с короткой стрижкой, судя по ломаным ушам – занимался или занимается борьбой. Спортивная куртка Bosco небрежно висела на стуле, почти сползая на пол.
Женя аккуратно смотрел под ноги, боясь споткнуться.
Лоснящийся светловолосый мужчина в халате. Узкие, слегка недовольно поджатые губы – наверное, засыпая, жаловался на неудобства больницы. Бордовый халат придавал его виду аристократичность.
Храпящий лысый мужчина с пухлыми губами и покатым лбом. Одеяло скаталось где-то в районе колен. Тумбочка усеяна целлофановыми пакетами.
Убедившись, что он не забыл ни про кого, Женя бесшумно прикрыл за собой дверь. Опираясь рукой о стену, он небрежно надевал ботинки, стаптывая задники.
Женя прошел по тускло освещенному коридору и, подойдя к двери, дернул за ручку.
Дверь с пожелтевшей табличкой «Реанимация», скрипя, тяжело закрылась за Жениной спиной, будто не хотела пускать человека, пришедшего на своих двоих.
Войдя, Женя окинул глазами палату. Пахло лекарствами, спиртом и смертью. Жене казалось, что он научился улавливать ее запах – стойкий и всепроникающий.
Он развернул вырванный из журнала лист.
Перелом костей основания черепа.
Внутримозговые гематомы.
Сотрясение спинного мозга.
Мн. переломы ребер с повреждением легкого.
Судя по всему, почерк Настин.
Женя подошел к первой койке и приподнял покрывало. На ней лежала женщина лет 35, может 40 – в таком состоянии, как у нее, определить возраст становится трудно. Ее можно было даже принять за спящую, но ее выдавали неестественность лица, впалые щеки и узкие бледные полоски сжатых губ.
Женя аккуратно, будто боясь разбудить, указательным и большим пальцем приподнял накрывающую ее простыню.
Ее руки были сложены замком. Женя аккуратно взял ее за ладонь.
1, 2, 3, 4, 5… – считал он про себя.
Досчитав до 10, он аккуратно положил руку вдоль тела и накрыл женщину простыней.
На второй койке, уже без покрывала, лежал коренастый пожилой мужчина со строгими чертами лица. В отличие от женщины, он был укутан проводами и трубками. Интубационная трубка аппарата ИВЛ торчала изо рта, напоминая отвратительную соломинку для коктейлей. Почему-то не хотелось его разбудить, хотя учитывая его состояние, это было невозможно.
Из-под покрывала торчали босые ноги. Жене вспомнился проход в плацкартном вагоне – там тоже длины покрывал и полки хватало как раз до ступни, и возвращаясь от туалета до своего места, ему приходилось прижиматься к окнам, чтобы не быть задетым чьей-нибудь пяткой.
Разрыв жел-ка.
Перетонит?
Ушиб легкого и сердца.
??
Судя по неуверенной интонации записки и размашистому почерку, писал Макс.
Женя подошел к лежащему мужчине и аккуратно сжал его морщинистую ладонь.
…At least I can say that Ive tried
…7, 8, 9, 10.
Ему показалось, что земля уходит из-под ног. В глазах зачернели мушки, лицо обдало огнем.
Третья койка. Молодой парень. Школьник. Большую часть лица не видно из-за бинтов. Над верхней губой чернели пробивающиеся усики. Наверно, класс девятый или десятый. Хотя на вид скорее седьмой.
Контузионный очаг в обеих лобных долях.
Повреждение затылочной и теменной доли.
Кровотечение брюшной полости.
Опять Настя. Вот сразу видно профессионала. Все четко и по полочкам.
Женя аккуратно взял его за ладонь – чуть пухлую и с обкусанными ногтями. Предплечье до самого локтя было испещрено ватками, обмотанными марлей. Сколько же ему сделали инъекций?
Низко гудел аппарат НДА. Этот был какой-то немецкий, почти бесшумный.
– …8, 9, 10, – шепотом проговаривал он.
Он почувствовал, как сердцебиение участилось.
…To tell you Im sorry, for everything that Ive done
Женины ноги подкосились. Разжав ладонь, он рухнул рядом с кушеткой. По телу пробежала волна судорог. С трудом он перевернулся на четвереньки. Глядя на пол под собой, ему казалось, что он стремительно от него удаляется. Тело скрутили рвотные рефлексы. Наушники, выпав из ушей, тихо шумели на полу.
Закрыв глаза, Женя сделал три глубоких вдоха.
– Надо успокоиться… Надо… надо успокоиться… Надо, – повторял он.
В кармане халата он нащупал упаковку трамадола. С большими усилиями он выдавил три пятидесятимиллиграммовые таблетки. Проглотить не получалось – таблетки прилипали к сухому языку и застревали в горле. Женя с хрустом их раскусил – из-за онемевшего неба он почти не чувствовал горечи.
