Еще в начале своей практики в приемном отделении он заметил, что все старики и старухи с неутешительными диагнозами, ходить-то уже толком не умеющие, которым лежать бы спокойно на больничной койке с какой-нибудь газетенкой, все куда-то рвутся, бегут, спешат. В них просыпалась прямо какая-то детская неугомонность – вчерашние доктора наук, заслуженные учителя и профессора вмиг превращались в больших и седых детей. И несмотря на дружные окрики мед. персонала, шаркающей походкой норовили покинуть стены палаты, будто пытаясь убежать от смерти по коридорам больницы в дурацких одноразовых тапочках на два размера больше.
Думать об этом ему не хотелось, но одно знал точно – до такого возраста он доживать не хочет. Один психолог, какой именно – Женя уже забыл, писал, что, находясь в трезвой памяти, он клятвенно попросил своих детей при первых признаках старческого слабоумия сдать его в дом престарелых – мол, ему уже все равно будет, когда он перестанет детей и внуков узнавать, а для них – обуза с плеч.
Только вот этот психолог со своими грантами и дипломами не учел, что эта светлая мысль первой же вылетит из его головы и цепляться он за свою жизнь, пусть и бессмысленную, будет так же, как и другие.
Бабулька, не теряя надежды, продолжала его звать, но ответом ей послужила захлопнувшаяся за спиной Жени подъездная дверь.
Поднимаясь по ступенькам, Женя пытался отогнать эти неуместно нахлынувшие мысли о бытие – в самом деле, в планах на сегодня хороший вечер, а он тут все о смерти и больничных тапках.
Пройдя на кухню, Женя бросил пальто на соседний стул, достал из буфета кофемолку и засыпал туда свежие зерна.
Ободряющий громкий гул кофемолки и последовавший через несколько секунд терпкий запах кофе моментально подняли Женино настроение. «Вот ведь рефлексы, – подумал он. – Звук ужасный, как у соседского перфоратора в 10 утра в субботу, а уже слюни потекли. Все мы собаки Павлова по природе своей».
Потягивая свежесваренный кофе, Женя заказал небольшой набор суши по акции и две пары палочек – устраивать что-то масштабное ему было лень, да и представлять из себя большее, чем он имеет на самом деле, уже не требовалось.
Так что фруктовые тарелки, вымытые до блеска бокалы и чистая посуда в шкафчике у раковины в последний раз были замечены в тот вечер, наутро после которого Саша в первый раз уехала от него на такси.
Сильный поток ветра распахнул приоткрытое окно, капли дождя барабанной дробью застучали по подоконнику. Вдалеке послышался раскат грома.
Женя, зевнув, подошел к окну и окинул глазами двор.
Скамейка с престарелой соседкой уже пустовала. За много лет земля под этой грязно-желтой лавочкой уже притопталась, и та походила на маленький плот посреди опоясывающей ее большой лужи.
Саша, как всегда, приехала вовремя. Жене это всегда нравилось, он даже не раз ей говорил что-то в духе «Саш, ты же девочка, ты не должна приходить вовремя. Это дурной тон».
Саша была в красном пальто, бежевых брючках и туфлях на платформе.
– Кошмар, таксист не мог мой подъезд найти. Пришлось бегать и искать его. Да еще и дорогу показывать, – откинув мокрую прядь волос, Саша улыбнулась. В ее улыбке было что-то детское. Скорее всего, это было из-за резцов – они слегка выступали вперед, как это бывает у маленьких детей.
Женя помог ей снять пальто.
– Ты голодная у меня? Пошли на кухню, сейчас суши привезут.
– Ой, а я аспирин выпила… – рассеянно сказала Саша, пройдя на кухню и увидев две бутылки вина на столе. – Температура со вчерашнего. Можно мне кофе лучше?
– Сашууля, – театрально растянул Женя, – что же ты раньше не сказала? Я бы тебя не погнал к себе сквозь дождь и грозы.
«Хорошо, что не сказала, – подумал он про себя, прижимаясь губами к ее лбу. – Провести воскресенье в одиночестве мне точно не хочется».
– Слушай, и правда маленько есть. Ну ты у меня всегда горячая женщина была, так что ничего страшного.
Хихикнув, Саша села за стол.
– Ну что ж, тогда обе бутылки мои. Скажу честно, я на это и рассчитывал, – улыбнулся Женя. Убрав второй бокал в буфет, он достал из шкафчика штопор.
– Слушай, а есть градусник у тебя? – спросила Саша.
– Конечно, есть, – улыбнулся Женя. – Как это, у врача и градусника не будет.
После непродолжительных поисков в аптечке Женя нашел ртутный градусник с застывшими на нем 38,1 с прошлой болезни.
Встряхнув его несколько раз, он протянул градусник Саше.
Раздался звонок в дверь.
– О, а вот и романтический ужин, – сказал Женя.
– Приятного аппетита, – кивнула курьер, промокшая до нитки женщина с капельками дождя на стеклах очков.
– Спасибо, ага. Не простыньте, – бросил Женя.
Вернувшись на кухню, он торжественно положил пакет на стол.
– Все для больной тебя, кушай. А в рыбе еще и омега-3 есть.
Женя налил полный бокал вина и сразу осушил половину.
– Ну рассказывай, что нового у тебя.
– Да ничего. Тут вот маму навещала в больнице.
– Ой, точно, там же с мамой у тебя… Как она, кстати?
– Да пока непонятно, все поправиться не может. Кашляет уже месяц. Вот анализы сдавать будет завтра.
Женя допил бокал и налил себе еще один. В уголках его губ появилась блуждающая улыбка.
