– Знаешь, а я сейчас домой шел и бабульке не помог. Как думаешь, я в ад попаду?
– А что такое? Через дорогу не перевел? – Саша ехидно посмотрела на него.
– Да нет, там соседка достала уже. Каждый день во дворе теряется. Ей либо, как в лабиринте с Минотавром, надо веревочку от двери привязывать к руке, или как в том фильме, который мы с тобой смотрели, где мужик каждый день с чистого листа жизнь начинал. Ну где татуировки себе набивал с подсказками, чтобы вспомнить, что делать надо.
Саша укоризненно цокнула языком:
– Ну вот за такие слова ты точно в ад попадешь.
Хмыкнув, Женя выпил второй бокал и поставил турку на плиту.
– Что там у нас набежало, кстати? – спросил он, кивнув головой в сторону сжатого под мышкой градусника.
Саша достала градусник и, всмотревшись в ртутную полоску, удивленно произнесла:
– 36,6.
– Ну вот видишь, это я благотворно влияю на тебя, – не поворачиваясь, ответил Женя. – Пять минут общения со мной, и уже прошла температура, кожа стала упругой и гладкой, морщины разгладились.
– Вот только этих пяти минут нашего редкого общения мне недостаточно, – Сашин голос звучал слегка укоряюще.
Женя сделал вид, что не расслышал.
– Про че мы там говорили? А, про то, что я в ад попаду, – Женя налил себе бокал и небрежно сел за стол, закинув ногу на ногу.
– Ну на самом деле, я думаю, у меня уже есть билет туда за чревоугодие, алкоголизм и распутность, – на последнем слове он с выжидающей ухмылочкой посмотрел на Сашу, ожидая цепную реакцию.
– А вот с последним поподробнее, – Саша театрально нахмурилась, слегка ударив вытянутой ногой Женю под столом.
– Да шучу я. Где ж я еще такое сокровище найду, – Женя демонстративно прижал руку груди. – Такого больше нигде нет.
– Ага, ты всем такое говоришь, наверное.
Женя самодовольно улыбнулся.
С полминуты они сидели молча. Тишину нарушали лишь падающие из крана редкие капли.
– А ты в рай и ад веришь? – вдруг спросила Саша.
– О, это целая тема для разговора. Моя любимая, кстати, – Женя, усевшись поудобнее, подобрал под себя ноги.
– Знаешь, мне вот нравится, что Омар Хайям говорит про это, – Женя, допив бокал, потянулся за второй бутылкой.
– И что он говорит?
– Ну вот дословно не скажу, там в стихах. Но общая мысль такая – что, типа, я вот живу здесь и сейчас и не знаю, попаду ли я в рай или ад и есть ли они вообще.
Бутылка открылась с громким хлопком.
– Поэтому живу, как считаю нужным. Если действительно будет там какой-то Страшный суд, то хорошо, пусть меня судят. Бежать-то уже некуда будет. Но все это будет потом, – Женя неопределенно махнул рукой куда-то в сторону. – А еще он говорил: простите, а если вы такие все из себя правильные, а в раю-то тогда есть вообще кто-то?
Женин бокал наполнился шипящими пузырьками.
– Хоть одна душа, а? Если чуть что – сразу в ад?
Сделав большой глоток из бокала, он остановился, как будто вспомнил что-то очень важное.
– М! И еще – надо грешить. Ну, скорее не надо, а можно. А то как ты прощение получишь, если не грешил? А через отпущение грехов-то в рай и попадают. Поняла, как у них система работает?
Саша слушала его со слегка снисходительной улыбкой, с какой родители слушают рассказы своих расфантазировавшихся чад.
– Нет, я уже маленько бухой, так что могу путано говорить, – заметив ее взгляд, сказал Женя. – А про рай: представь, вот стоишь ты перед вратами небесными, руки заламываешь, волнуешься. Нет, не волнуешься даже. Ты же не грешил, тебе че волноваться-то. Стоишь с тупой физиономией, как инфузория-туфелька в человеческом теле. Как провинциальный дурачок, который на экскурсию пришел и ждет, когда к нему гид подойдет. Тебя там ангелы встречают или апостол Петр. Список послужной смотрят, а тебя прощать-то не за что. Не грешил потому что. А как жил-то тогда? И жил ли вообще? Если не знал, что хорошо, а что плохо.
Женя почувствовал, как по его телу пошли мурашки – так бывало, когда после хорошей дозы алкоголя или травки он, как ему казалось, находил ответы на вопросы о мироздании.
Саша, положив подбородок на сложенные замком руки, улыбалась и не отрываясь смотрела на Женю.
– Все, понесло меня? – Женя взъерошил волосы.
– Да нет, мне интересно, – ответила Саша. – Это все тоже Омар Хайям говорил?
– Ну почти, это я интерпретирую. Вольный перевод.
– Понятно. А что там с собеседованием тем?
– Каким?
– Ну, которое по валютным рынкам.
– А, это…
