В зале был час пик – пахло сыростью душа, дешевыми дезодорантами и сладким протеиновым коктейлем.
Женя занял беговую дорожку, стоявшую напротив окна. Стояла она таким образом, чтобы тренирующемуся открывался живописный – по мнению управляющего залом – вид на город.
Впрочем, из-за темноты на улице и яркого света в зале Женя видел в окне лишь свое бегущее отражение и тренирующихся позади него людей.
Женя вытер пот со лба – сердце уже стучало как после хорошего кросса, а он только начал тренировку.
Таймер беговой дорожки показывал шесть минут.
«Шесть минут, а уже сердечко колошматит», – подумал он. Надо с кофе завязывать.
Конечно, завязывать он не собирался. Примерно так же собирается завязать заядлый курильщик, который, почувствовав днем покалывание в сердце, зарекается сегодня же вечером скачать Алана Кара. И вспотевшей ладошкой тянется за спасительной сигаретой, как только это покалывание прошло. Алан Кар-то никуда не денется, а сейчас надо нервы успокоить.
Вытерев уже насквозь мокрым полотенцем пот со лба, Женя окинул глазами зал.
Парочка долговязых школьников, старшеклассников, по-видимому, купив абонемент по какому-нибудь спецпредложению, нерешительно оглядывали зал, не зная, к чему приступить. Ощущался приближающийся наплыв «готовящихся к лету».
Группа мужиков-завсегдатаев громогласно переговаривались о чем-то в другом углу, иногда заглушая вполсилы играющее в зале радио взрывами смеха.
Женя, размявшись, лег на скамью для жима штанги.
Школьники уже облюбовали гантели и делали сгибания на бицепс. «Классика», – подумал Женя. Стандартный комплекс новичка. Сейчас еще пресс поделают и по домам.
Во втором зале кто-то надрывно кричал – по-видимому, надрывался на приседаниях.
Когда-то в раннем студенчестве Женя, как и любой парень, подстегиваемый комплексами и растиражированным образом накаченного тела, исправно ходил в зал три раза в неделю, читал биографию Арнольда Шварцнеггера и презрительно обходил пивные ряды в супермаркете – но это было в прошлом.
Женя не считал, что он сдался и бросил тренировки из-за лени, махнув рукой на поставленную им цель – он предпочитал считать, что избавился от комплексов и стал воспринимать себя таким, какой он есть – немного долговязым и худым.
Так что напоминанием о былых спортивных временах служила пара старых травм в спине и коленях, стойкая нелюбовь к обезжиренному творогу и несколько банок из-под протеина, в которых тетя Таня хранила муку. На качков с плакатов в зале он уже не смотрел. Дизайном зала, как водится, занимался сам тренер, имевший свои представления о дизайнинге, поэтому на каждом метре стены висели ретроплакаты 80-х и 70-х. Беспощадный мужицкий декор – прямой, как удар поленом. Чернокожие ребята в очках, как у Терминатора, улыбались всеми венами на лбу, изредка приобнимали стоящих рядом девушек в купальниках. Почему изредка – да потому, что позировать с обеими свободными руками было удобнее. И никто не заслоняет твои выгодные ракурсы и рабочие стороны. Интересно, что сподвигло этих ребят в начале карьеры каждое утро начинать с овсянки и яиц? Может, в колледже их тоже задевали плечами старшеклассники и отказывались идти на свидание девушки?
Судя по освобожденной площади и завезенным стульям на длинных ножках, в ближайшее время здесь ожидался фитобар с симпатичной девушкой-администратором, бананами и овсяным печеньем. Словом «фитобар» можно было гнать отсюда тренера, как ладаном – черта. Тренеру был знаком только второй корень этого слова. «Бар» – место, куда ходили мужики с его плакатов, чтобы отпраздновать первое место на «Мистере Олимпия».
Женя лег на скамью и поднял штангу. Опустив ее на грудь, он почувствовал легкое головокружение. Кровь начала приливать к голове, как будто он повис вниз головой. Стук сердца шумно отдавался в ушах.
Сделав глубокий вдох, Женя поставил штангу на крепления. Несколько секунд полежал на скамье, чтобы восстановить дыхание. Яркие люминесцентные лампы неприятно резали глаза, а музыка, доносящаяся из радио, оглушала, хоть и играла негромко.
Аккуратно встав, Женя подошел к кулеру.
«Даа, старичок, – подумал он. – Пора тебе тоже пресс сделать да домой двигать».
Почему-то вспомнились слова Сергея Шнурова про друзей-спортсменов, мающихся от травм, а некоторых и вовсе не доживших до сих дней, и их ровесников-алкоголиков, которые живут и бед не знают.
Холодная вода потихоньку привела его в чувство. Женя достал телефон, машинально листая соцсети.
Почему-то пришла мысль написать Насте – что он сразу и сделал.
«Не мог оторвать взгляд от тебя в халате», – написал он. Он знал, что она сейчас дома с мужем и писать подобные сообщения значило подвергать ее риску. Но он любил обозначать себя именно так – неожиданно и немного вульгарно. «Пускай маленько понервничает, – улыбнулся он, убирая телефон в карман. – Хоть какое-то разнообразие внесу в ее смертельно скучную семейную жизнь».
Смяв и бросив пластиковый стаканчик в урну, Женя пошел в раздевалку.
Головная боль и стук в висках не проходили. Он сел на скамейку в раздевалке и обессиленно сбросил кроссовки.
