– Я-то за, Жень. А вот Настя-то – не знаю, хватит ли у нее сил на это, – развел руками Макс.
– Сам-то сейчас через полчаса свалишь, – смерила она его насмешливым взглядом.
Макс, улыбнувшись, не стал спорить и уткнулся в бумажки – по-видимому, против правды не попрешь.
Настя. Она даже «Извините» умела говорить таким тоном, что слышалось «Иди в жопу».
Когда тебя выбирают – это всегда приятно. Это знак твоего качества. Это значит, что в чем-то ты обошел десятки и сотни ежедневно встречающихся ей парней разного роста, веса, привлекательности, профессий и увлечений. Быть может – и скорее всего, – на ее пути попадался претендент и получше. Какой-нибудь юный бизнесмен с любовью в глазах и готовностью достать звезду с неба. Ну или хотя бы просто хороший парень. Но выбрали тебя. Тем более Настя, у которой был муж. Она единственная, кто заставлял его почувствовать неловкость. Она умела прожигать взглядом, вызывая стойкое желание опустить глаза и смущенно рассматривать носки своих туфель.
Все комплименты она принимала легким кивком головы и едва заметной улыбкой. Все сказанное о ней было ей уже давно известно.
«В тебе есть искра», – признался Женя, когда первый раз пришел к ней домой.
Вулкан не удивишь комплиментом о том, что в нем есть искра. Он из них состоит.
Пару раз он оставался у нее, когда муж был в командировке. Настя была его старше и замужем. Девушкам, как правило, превратить симпатию в нечто большее мешает официальный статус жены и отсутствие явных разладов и ссор в семье, которыми бы впоследствии можно было оправдать измену. Но Настя плевала на все условности с высоты своих 175 см.
Обе ночи у нее Женя нервничал и не мог расслабиться. Не у всех анекдотов про любовников хорошие концовки. Почти во всех из них муж все же заглядывает в шкаф и под кровать.
Чтобы расслабиться, Женя шутил без остановки и сам же нервно смеялся. Даже снимать рубашку ему до последнего не хотелось. С каждой расстегнутой пуговицей надежда придумать более-менее правдоподобную версию его здесь присутствия таяла на глазах.
Зато Настя порхала по квартире, как сама невинность, как если бы вместо практиканта с работы, лежащего на их с мужем кровати в одних трусах Calvin Klein, она привела домой младшего брата.
Если женщина решила изменить, то она уже не будет озираться по сторонам, шарахаться от каждой тени и прислушиваться к лифту на лестничной площадке. Настя была невозмутима – как будто про допустимость измен она вычитала в последних поправках к семейному кодексу. Никто еще не попирал нормы морали и нравственности с таким невинным лицом.
Она предложила пирог, хотя кусок в горло не лез. Женя залпом пил третий бокал вина, чтобы поскорее забыться.
Квартира была роскошная и красивая. Настя тоже. При других обстоятельствах он с удовольствием бы отсюда не уходил, но в угоду собственному спокойствию все следующие встречи он назначал у себя.
По-быстрому перекусив и приняв душ, Женя закинул на плечо спортивную сумку и вышел из дома.
Стадион находился в 20 минутах от дома. В детстве это вообще не считалось за расстояние – отдельно взятый ребенок при заданном векторе направления мог идти без подзарядки хоть полдня, подпитываемый съеденной днем пиццей из столовой и Эминемом, играющим в наушниках. Сейчас же хотелось просто взять и переместиться сразу туда, минуя серые пыльные тротуары.
Почему-то в голове всплыла вчерашняя тема о работе, которую поднял Макс. Вопросом, куда идти работать после университета, он не задавался. Его не раз за это упрекали, но Женя филигранно выкручивался, отвечая, что он предпочитает «решать проблемы по мере их возникновения». Фраза, в общем-то в этом контексте абсолютно бестолковая, Женю вполне устраивала.
Иногда он сам не понимал, зачем вообще он пошел учиться в медуниверситет.
Учиться ему не особо нравилось, более того, местами было очень сложно. Да и лечение людей он явно не считал своим предназначением.
Бабушка всегда пророчила ему актерскую или писательскую карьеру – да только какая бабушка не пророчила своим внукам блестящее будущее? Это еще мама может рассуждать разумно в отношении твоих возможностей, но для бабушки ты всегда будешь сверхчеловеком, который по ее искренним убеждениям уже через несколько лет обязан стать нобелевским лауреатом.
В детском возрасте эти трогательные заблуждения всегда веселили, и надо признать, немного льстили.
О паре давних Жениных хоккейных наград в то время знал, наверное, весь дом – бабушка берегла их как зеницу ока и сдувала пылинки, а будь ее воля, идущую в придачу к медали грамоту заламинировала бы еще раз.
