Жене хотелось сменить неудобную тему о Виталике, а еще хотелось услышать похвалу – все взрослые всегда начинали его хвалить, когда он упоминал музыкальную школу и английский. А на контрасте с Виталиком его заслуги казались еще значительнее.
Тетя Валя отхлебнула чаю.
– Вот станешь большим человеком, заберешь нас с Виталиком в Англию, – мечтательно хохотнула она. – Мы будем у тебя дома убираться. Как их называют там? – прищурилась баба Валя. – Гувернантки, вот. Ты и сам на англичанина похож – вон у тебя какие кудри пышные.
Из-за спины бабы Вали послышался шорох. Подняв глаза, Женя увидел крадущегося в коридоре Виталю. Судя по озорной гримасе, он хотел напугать сидящую к нему спиной бабушку, но поймав Женин взгляд, понял о своем разоблачении и гортанно засмеялся.
– Ах ты негодник, – повернувшись, бабушка ласково притянула за подмышки захлебывающегося и хрюкающего от смеха Виталика. – Бабу напугать хотел, да? Чтоб умерла баба, да? Тебе хорошо будет, когда баба умрет. Никто ругаться не будет. Да, Виталь? Никто книжки заставлять не будет читать. Да?
Виталя хихикал и вжимал голову в плечи, сопротивляясь щекотке. Воротник его футболки был влажный от слюней.
– Будешь конфетку? – предложила баба Валя.
– Да, – гордо ответил Виталя.
– Держи две, – она протянула ему конфеты. – А то ты с утра уже ел.
Лицо Виталика скривилось.
– Дай еще! – выпалил он.
– Не дам, Виталя. Ты с утра уже ел, – с расстановкой, но пока еще с улыбкой ответила баба Валя.
– Еще! – взвизгнул Виталя.
Резкий удар ладонью по столу заставил Женю вздрогнуть и отпрянуть. Маленькие серебряные ложечки в кружках тревожно зазвенели.
– Я кому сказала! Кровопийца, – кричала соседка.
Виталя дрожал мелкой дрожью.
– А ну марш к себе! – взвизгнула она.
Согнувшись, Виталя ринулся в свою комнату. Захлопнулась дверь.
– О Господи, – баба Валя сняла с холодильника аптечку. Внутри звенели бесчисленные склянки с валокардином и валерианкой. – Ой Боже! – она грузно уселась за стол и обхватила голову руками, так ничего и не достав. – Ой Боже!..
Женя нетерпеливо ждал, когда за ним придут родители.
amazement [əmeɪzmənt] – сущ. изумление, удивление
inexplicable [ɪneksplɪkəbl] – прил. необъяснимый, непонятный
opposite [ɔpəzɪt] – прил. противоположный, обратный
Громко зевнув, Женя лениво открыл глаза. Первое, что он заметил и от этого мгновенно проснулся – уже успевшее подняться солнце, которое настойчиво светило в глаза.
– Проспал, – подскочил с кровати Женя. Схватив телефон, он посмотрел на часы.
8:55 и два пропущенных от Макса.
– Ну все, допрыгался, – Женя бросил телефон на кровать и подбежал к шкафу.
«Сейчас приеду, на будильник что-нибудь другое поставлю, – думал он, торопливо натягивая футболку. – С этого „Достучаться до небес“ я, блин, через день просыпать буду. До небес достучались, а до меня не смогли».
Женя вызывал такси и, не зашнуровывая туфли, выскочил на улицу.
В ожидании лифта он придумывал оправдания, которые наиболее убедительно звучали бы в кабинете заведующей. Лимит внезапно заболевших родственников он уже давно исчерпал, и сейчас Женя думал, достаточно ли с прошлого раза прошло времени, чтобы снова запустить цикл вечно заболевших бабушек, дедушек и несуществующих братьев и сестер.
За рулем такси была женщина, которая безуспешно пыталась совладать с навигатором. Тот, в свою очередь, не поддавался и упорно твердил ей совершить крутой разворот, а затем повернуть налево.
«Твою мать. Ну сейчас точно к обеду заявлюсь», – промелькнуло в голове у Жени.
– Алло, Макс. Блин, проспал я. Полина кипиш устроила?
– Здарова, Женек, да не, она на больничном, так что ты счастливчик. Тут другое произошло. Приезжай, ты офигеешь сейчас.
– Буду через 10 минут.
Настроение поднялось – в больничной рутине Женя был рад любым сюрпризам, тем более если что-то удивило флегматичного до мозга костей Макса, на это действительно стоило посмотреть.
Проезжая проспект Ленина, Макс вдруг вспомнил про вчерашний эксцесс со зрением и, придвинувшись к окну, начал старательно рассматривать названия магазинов и надписи на растяжках.
К счастью, к утру зрение полностью восстановилось, и Женя, глядя на самые отдаленные рекламные плакаты, с легкостью мог прочесть написанное на них.
«Слав богу», – подумал он. Но к больничному окулисту надо будет все-таки заскочить. На всякий случай. И купить какие-нибудь витамины. Все же всех громов и жареных петухов мира не хватит, чтобы, бросив креститься, начать все делать вовремя.
Такси подъехало к шлагбауму. Выезд был запутанный, но объяснять его женщине-водителю у Жени не было никакого желания. Протянув деньги, он вышел из машины, оставив ее один на один в неравной схватке с навигатором.
Зайдя в палату, Женя первым делом поймал снисходительный Настин взгляд. Такой обычно появляется, когда хочешь кого-то подколоть или поддеть, но видя угрюмую мину оппонента и опасаясь реакции, воздерживаешься, ограничиваясь лишь взглядом.
