Женя, кстати, выработал эту тактику еще давно – опаздывая, он заходил с презрительно-вызывающим выражением лица, как будто вот-вот вспыхнет. Как правило, такая мимика отбивала желание ерничать и ехидно уточнять, выспался ты или нет.
– Всем привет, – апатично бросил Женя и повесил пальто.
Макс уже шел к Жениному столу с протянутой рукой и возбужденным выражением лица.
– Здарова. Слушай, ну мы тут с Настюхой просто охренели. Второй раз такое за неделю.
Женя сел на кресло и сложил руки на груди.
– Рассказывай.
– Да сегодня с утра стоял в курилке, как обычно. Вот ты зря не куришь, все новости больницы пропускаешь.
– Давай уже ближе к делу, – поторопил его Женя.
– Ну так вот, там с хирургического пацан, мы вчера отправили ему пострадавшую нашу с глазами. И знаешь что? Готов?
Женя мысленно перебрал все варианты, но к чему такому он должен быть готов. В голову ничего не приходило.
– Макс, не тяни кота за яйца.
– В общем, у нее на левом глазу, говорит, проникающее поражение – ну ты это сам вчера видел, контузия глазницы на правом. Короче, расстановка такая: правый будет видеть херово, с левым можно попрощаться. Ну и там уже загноение началось, в общем, полный набор. Все, значит, ее на антибиотики садят и на обезболивающее. Гной убрали. И че ты думаешь? – Макс, слегка раскрасневшись от возбуждения и жестикуляции, дал возможность отгадать, что же все-таки случилось, хотя на его лице было написано, что рассказать он хочет сам и как можно скорее.
– Ну хрен его знает…
– Все, Жень, она с утра видит. Обоими глазами, – для убедительности Макс даже показал два пальца.
– Да гонишь ты, – опешил Женя. – Это невозможно.
Довольный произведенным эффектом, Макс, сложив замком за спиной руки, заходил по палате.
Женя посмотрел на Настю. Та, сделав большие глаза, развела руками.
– Я тоже сначала не поверила, – ответила она. – Мы сходили с утра к хирургам – там уже вся больница собралась. Она реально видит.
– Так-так, постойте, – Женя вышел из-за стола. – А чем она видит-то? У нее полностью смещение яблока было, там у нее зрачок, блин, в ухо смотрел.
– Ты сходи сам посмотри, – кивнул Макс в сторону двери. – Можем вместе.
– Пошли, – согласился Женя.
Не дожидаясь лифта, парни пошли по лестнице. Перешагивая через одну ступеньку, Женя пытался найти объяснение произошедшему. Глаза не кости – как правило, тяжелые травмы заканчивались полной или частичной потерей зрения.
У входа в хирургию, перешептываясь и что-то тараторя, стояли несколько врачей из других отделений.
Макс и Женя подошли к приоткрытой двери.
Хирург Семен, высокий светлый парень с редкой бородой, по-видимому, польщенный резко свалившейся на его отделение славой, деловито ходил по палате, с удовольствием отвечая на вопросы изумленных коллег.
– Семен, ну вот, привел тебе коллегу. Он ее тоже смотрел вчера, – сказал Макс.
Семен, улыбаясь, протянул Жене руку.
– Семен, а вы как с левым-то постарались? Или у вас тут какая-то хирургия своя, европейская в российском больничном корпусе?
Семен довольно хмыкнул.
– А вот пойдем посмотрим, она не спит вроде.
– Наталья Константиновна, – Семен слегка отодвинул шторку. – Вы уж извините, что мы, как в зоопарке, приходим посмотреть, но просто коллеги удивляются все. У нас, да не только у нас, не было такого никогда. Первый случай на практике.
Женя, приподнявшись на цыпочках, посмотрел поверх руки Семена, держащей шторку.
Он не сразу узнал ее – в принципе, он вообще бы не узнал ее, если бы стопроцентно не был уверен, что прибывшая вчера в больницу на скорой помощи женщина находится именно на этой койке этого отделения. А он был в этом уверен.
Глаза женщины, а точнее, взгляд был слегка заторможен – скорее всего, из-за седативных препаратов и доброй дозы обезболивающего, но Женю в данный момент интересовало другое – а именно два ясных голубых глаза, внимательно на него смотревших.
Женя не моргая смотрел в них секунд 10, после чего, чуть смутившись, отвел взгляд.
Женщина, улыбнувшись одними уголками рта, попыталась приподняться, но Семен ее остановил.
– Наталья Константиновна, ну куда вы? – с добродушно-отеческой ноткой он положил руку ей на плечо. – Слабенькая еще пока вы, полежите немного.
Задергивая шторку, он вопросительно кивнул:
– Ну, что скажешь?
Женя развел руками.
– Я, Семен, уже не знаю, что у нас в больнице происходит. Вон как на этой неделе инсультник встал и пошел.
Семен оживленно закивал головой.
– Или панацею кто-то изобрел в нашем корпусе и не признается, или настолько все хреново у нас, что высшие силы не вытерпели и нам помогают, – добавил Женя.
Макс и Семен засмеялись.
– Боюсь, что второе, – ответил Семен. – Обследования провел с утра, так у нее зрение, что ей хоть сейчас в израильскую армию служить. И это в ее-то возрасте.
